Федя жалостливо слегка тормошил ее:
– Ну что ты в самом деле? Сама хочешь на тот свет? Поешь лучше и пошли спать.
Заплаканная жена ложилась рядом, так и не поев.
– Не могу пока. Наверно, завтра смогу.
Среди ночи, вдруг проснувшись, Федя увидел, что она лежит с открытыми глазами, уставившись в потолок.
– Ты что не спишь?
– Так, проснулась. А ты?
– Я тоже только что проснулся.
Люся тяжело вздохнула:
– Федь, а ты не бросишь меня?
– Ну, дуреха, с какой стати?
Люся опять заплакала:
– Ну видишь, не родила же я тебе здоровых детей.
"
"– Просто, они родились семимесячными. В следующий раз родится один ребенок, его легче будет носить девять месяцев, – Федя погладил жену. – Не бойся, из-за этого я тебя никогда не брошу. Лишь бы других причин не было.
– Нет, нет милый, других причин никогда не будет.
Федя гладил ее пышные волосы и думал о том, как все же сильно жена любит его. Еще бы: он среди молодых греков-первый парень на деревне. Какое разочарование было для всех Осакаровских гречанок, когда он не женился ни на одной из них! И поделом! А то уж очень активно они его делили.
Доходили до него сплетни. Одна из них, Мария Делиборониди, так вообще стыд потеряла: принесла ему передачу, когда его посадили в КПЗ за пьяный дебош с ребятами – друзьями. Грозили посадить надолго, но Слава Богу, все обошлось. Эта Мария, губа не дура, на него глаз положила. А он только раза два видел ее на свадьбах, да один раз оказался рядом с ней, когда танцевали хорос. Ну, перекинулись двумя словами. Уж очень она тогда заглядывала ему в глаза.
Мордашка у нее, конечно, ничего, но уж больно толстозадая и коротышка против него. Нет, он не желал на ней жениться. Хоть все и думали, что раз она так его любит, то он должен бы на ней жениться. Вот Люся – другое дело, стройная, под стать ему ростом. Правда хиленькая, но ничего он ее откормит. Ему очень хорошо в том гнезде, которое устроила для них его молодая жена. И вообще, сколько преимуществ быть женатым не на гречанке: ни тебе контроля со стороны ее родственников: им и в голову не придет следить за ним, а теперь и со стороны его родственников их почти не осталось.
Митьку, который переехал сюда, в Осакаровку, можно не считать, он слишком занят своей жизнью, жена Муся, крепко его держит, никуда не пускает. А старший брат, Савка, далеко. Об Анице и речи нет: ее и не слышно, и не видно. Так, что можно иногда себе позволять и на сторону смотреть. Такая перспектива: баловаться с девушками легкого поведения его нисколько не смущала.
