Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ходить в магазин за продуктами. Правда, половину работы он взвалил на Наташу. Она расчесывала детей, заплетала им косички, мыла посуду, смотрела за детьми, когда приходила со школы, подметала пол, иногда ходила и в магазин.

Хорошая помощница старшая дочь и, кажется, способная к учебе. Правда, пришлось ему сходить в школу после того, как заплаканная дочь призналась ему, что ее учительница, Антонина Михайловна, вызывает его в школу. Сходил. У нее оказалась такая хорошая учительница! Приняла его хорошо, показала ее тетради по математике.

Оказывается, она не знает таблицу умножения. Какие проблемы!? Он пообещал, что скоро она ее выучит. Дома посадил ее за стол, объяснил, что к чему и через неделю она ее знала назубок. Молодец, девчонка! Она стала проявлять к математике интерес. Прежде только рассматривала картинки и читала книжки лежа на полу. Теперь хоть за стол стала садиться, спрашивает непонятное. С сестрами, правда, не любит играть. Чуть проморгаешь, она уже на улице с подружками. Убеждал ее брать сестер с собой, но она не хочет, хотя и соглашается, что должна за ними смотреть, помогать папе.

Прошла неделя и Савва продал шифер, заготовленный для крыши. У всех соседей крыши давно были покрыты шифером, вот и они решили заменить толь на более прочный материал. Ничего, подождет еще крыша. А ему надо чем-то кормить детей, на месяц они должны были хватить. Он не знал, когда приедет Ирини, но знал, что приедет. Но, может, она тоже, как и он проведет у родных три месяца, как и грозилась.

Спасибо хоть шифер был, а то б вообще хоть волком вой. К кому идти деньги занимать? К тете Соне он даже не стал соваться – ясно, что она занимала его жене. Господи, как же все так неладно произошло? Савва клял себя, но поздно, как говориться, после драки кулаками махать.

Он даже не хотел раскрывать все фотографии, которые он привез оттуда. Ночью лежал с открытыми глазами, вспоминая дни среди друзей Костаса и Марицы. Как было там хорошо! Да, за хорошее надо платить. Вот он теперь и платит.

И чем это кончится, он не знает. Вдруг приедет Ирини с братом или матерью, заберет детей и скажет ему: «до свидания». «Ну, что-ж, – думал он, – тогда продам дом, половину ей, половину себе и «Ванькой звали» – уеду на Кавказ».

Ничего, дети вырастут – поймут, а он им будет слать деньги. От алиментов не откажется, как некоторые делают. Конечно, это были несерьезные мысли, и он их от себя гнал, но они у него так или иначе появлялись, подсознательно успокаивали его.