Вдруг сорвалась младшая, умница – Женечка, плача, уцепилась за подол платья:
– Мама, не уезжай, кто нам фаин будет варить?
И ее ответ:
– Папка будет вас теперь кормить…
Ирини старалась отцепить подол, но ребенок крепко держался и плакал, с горечью выкрикивая:
– Папки не кормят, мамки кормят!
И после этого может полезть кусок в горло матери?
Братья, Харик и Генерал, видя страдания сестры, чуть ли не в один голос, советовали:
– Раз такая история с твоим мужем – разводись. Дети не лишние, езжай за ними, подай на развод, и возвращайся к нам с детьми.
– Все перемелется, мука будет. Поезжай, он образумится. Увидишь. А если, что бросай его и приезжай к нам. Не пропадем.
– Не пропаду я, конечно, но как же дети? Если б хоть один сын был, защитник сестрам… Им отец нужен.
Раконоца молчала.
– Смотри сама, – сказала она после паузы. – А насчет защиты – у них есть дядья, твои братья. Никто их не обидит.
Ирини, в раздумье, оглядывала станцию, откуда уезжала около шести лет назад в надежде на лучшую жизнь. Ее провожали родные и подруги. Теперь же не было даже Кики: она на смене, а подругам не сказала дату отъезда.
– От людей стыдно, что подумают?
Мать бросила укоризненный взгляд:
– Не ты первая, не ты последняя…
* * *"
"Савва до того напряженно себя чувствовал, что, когда Ирини хлопнула калиткой и ушла, оставив плачущую Женечку и хмурых Наташу с Катей, он почувствовал облегчение.