Да ради Бога, лишь бы ее не трогал. Иногда она смотрела на себя в зеркало и не узнавала в серой, с потухшими глазами женщине, себя. И ей было безразлично, как она выглядит, лишь бы не делали ей больно. На слова, хлесткие, как плеть, она давно не обращала внимания, а вот к физической боли она привыкнуть не могла. Хорошо – подросла дочь, четырехлетняя Катюша часто ее выручает. Смелая девочка, не то, что старшие братья. Дочь цепляется за руки отца и не дает ударить. Да и ей достается. Корцала не любит внучку, называет ее цыганкой за смуглую кожу.
Аница сама не знает в кого она, скорее всего у них в породе был кто-то смуглявый. Катя очень симпатичная девочка, и умненькая. Аница с благодарностью посмотрела на нее. Сыновья стояли рядом и крестились, внимательно разглядывая Батюшку. Глаза Аницы опять наполнились слезами. Недавно, по протекции Генерала, то есть Яшки Христопуло, она устроилась на работу в хлебном магазине. Тепло, светло, только считай деньги. И дома всегда свежий хлеб. Тимофей, скрепя сердцем, разрешил ей выйти на работу, но с условием, что за ней будет присматривать старший сын.
Вечерами он выспрашивал у него с какими дядями разговаривала их мама. Но так, как ни с кем она не разговаривала, все шло нормально.
Недавно Тимка ухватил их пятидесятилетнего сторожа за грудки и пригрозил убить его, если увидит рядом с его женой. Бедный немец – сторож был потрясен. Пришлось на этой почве Анице уволиться с работы, вернуться к прежней постылой жизни. Аница приложила носовой платок к глазам.
Она смотрела на икону Божьей Матери и просила помощи. Нет, не хотела она мириться со своим положением. Все равно, рано или поздно, что-то должно измениться в ее жизни. Как она выдерживает ее? Жить в пустоте, без родных и подруг… Только Корцала, муж и дети. У греков не принято родственникам вмешиваться в семейную жизнь. Они исходят из того, что согласилась девушка выйти замуж, теперь живи и терпи, каким бы не оказался твой муж. Не принято было жаловаться на свою судьбу, дескать: обвенчались, все, о разводе думать даже не могите.
Считалось неприличным жаловаться братьям потому, как значит, ты желаешь кровопролития, если дело дойдет до драки во время выяснения отношений, и даже тюрьмой. Греки дрались до увечий и даже смерти. Поэтому многие жены предпочитали терпеть, чтоб не пострадали родные. Но в такой ситуации, какой оказалась Аница, не приходилось в Осакаровке очутиться никому. И здесь, наверное, никто не осудит ее, если она обратится к братьям.
