Катя тоже помогает, но она быстро выдыхается, не под силу ей эта однообразная работа. Ирини не очень-то ее и привлекала. Зато Женька делала цветы, а потом выносила с ней на кладбище продавать. За это Ирини обещала дать по два, а то и по три рубля за каждый ее венок. Через месяц пасха, вот где будет торговля! Ирини с девчонками уже наделала штук тридцать для себя. На работу она относила только норму, по примеру тети Сони. Скоро, она, опять же, по примеру тети Сони, уйдет с «Похоронного бюро» и будет работать только на себя, а чтоб не приставали, почему не работает, она, как и тетя Соня, собирается устроиться сторожем на «Галантерейную фабрику».
– Мам, ты что не затопила?.. Такой холод, на улице теплее…, – спрашивает недовольным тоном Женя.
– Дочь, как села за работу, так и ни на минуту не встала. Деньги же надо зарабатывать… Тоже голодная, как и вы. Принесите дров и угля, сейчас растоплю, – сказала Ирини, поднимаясь с низкого стульчика и устало расправляя плечи.
– Я, чур, за дровами, – быстро сказала Женя, пока Катя еще не успела рот открыть.
– Вечно я уголь ношу, – обиженно проговорила Катя.
Угольной пылью никому не хотелось дышать.
– Принеси только полведра, – сказала ей Ирини и принялась чистить золу из печного поддувала.
Через полчаса печка уже гудела, и все ели жареные яйца на сале.
* * *В начале лета семидесятого года произошла трагедия. Жена Дмитрия Александриди-Чечена, Маруся, попала под автобус. Они только что переехали на Кавказ.
Савва успел прилететь самолетом. Приехал на похороны, когда ее уже отпевали. Тоскливое, конечно, положение. Дмитрий очень переживал.