Как бы то ни было, хоть и лупил когда-то свою жену, а прожиты лучшие годы. Дети выросли. Савва испуганно смотрел на осиротевших детей. Нет, он бы не желал смерти Ирини, хотя раньше по-молодости, иногда в голову приходили такие мысли. Савва пробыл у братьев десять дней. На поминках, на девять дней были только близкие, среди них Аница, Костас с Марицей. Они советовали ему переезжать к ним в Красную Поляну. Братья звали в Адлер. А куда? Рядом с братьями уже места не было. Федя обещал помочь. Сказал у него есть связи в Чайсовхозе, где он работал шофером.
– Да, Греция нас не ждет, – сказал Федя, – тетка живет в однокомнатной квартире.
– Да-с. А так хотелось поехать на свою Патриду, – вздохнул Савва, – ну посмотрим, может я уговорю свою приехать сюда.
– Твою упрямую ослицу не надо спрашивать, а ехать и все! – пренебрежительно сказал Федя.
– Да, что ты в самом деле, не можешь убедить ее переехать, – вяло удивился Митька – Чечен. – Поживете сначала у меня, а потом что-нибудь придумаем.
– Я же сказал с жильем проблем не будет, – ударяя на «жилье» и мотая недовольно головой, сказал Федор.
– Мы с ней собирались летом приехать. Пусть посмотрит, чтоб потом не точила меня, если что-то не понравится.
– Да, брось ты на нее все время оглядываться, вон весь поседел от хорошей с ней жизни, – опять пренебрежительно бросил Федор. – Я никогда не спрашиваю советов жены, и ничего – живет и радуется.
Как раз подошла его жена, села рядом, взяла его под руку, прижалась к нему."
"– Ну, что ребята, дети спят, и нам как-будто пора: завтра тебе, Федя, на работу рано вставать, – промурлыкала она, заглядывая мужу в глаза.
Савва с Митькой поговорили еще минут пятнадцать и тоже пошли спать. Заснуть не удавалось. Думал о житье-бытье. Как быстро и неожиданно может оборваться человеческая жизнь. Говорят, перед смертью, Маруся все говорила о детях и дала их точный адрес. Да.