Скорей бы, скорей!
Ему пришло в голову, что лет пятнадцать или около того назад, он также мечтал скорей уехать из ненавистной Осакаровки, которую так любила его, ура, теперь уже бывшая жена.
* * *Сразу же после развода Ирини поехала в Осакаровку. Братья дали деньги без разговоров и сказали, чтоб не возвращала. Но Ирини не тот человек, чтоб не отдать не свое. Заработает, соберет долг. Пусть это займет год, два, три… Все – равно отдаст.
Деньги передала Савве при свидетелях: Елене Михайловне и Агапи. Заставили пересчитать.
Сердце ее, конечно, билось, когда отдавала деньги. А по дороге назад, она почувствовала полное опустошение. Если б не Елена Михайловна, которая все время имела, что сказать, то Ирини бы не сумела скрыть свои истинные чувства. Такое состояние она ощутила в первый момент, когда Катя вместе с Женей сообщили ей, что папа ушел от них. Ирини вспомнила какие у обеих были испуганные лица.
– Ну и ладно, мама, – сказала, срывающимся девчачьим голосом, Женя. – Ушел и ушел. Проживем и без него.
Ирини погладила ее по голове.
– Проживем, – повторила она почти без голоса
Калитка растворилась, вошла Елена Михайловна.
«Прокурорша», как ее называла про себя Ирини, внимательно посмотрела на нее.
– Ну, что нового, – спросила она, – студентка твоя все еще в колхозе свеклу собирает?
Ирини кивнула головой, в голове мелькнуло, каково ей будет, когда Наташа приедет из колхоза и как ей придется говорить об этом взрослой дочери.
«Тварь, хрен собачий! Как он мог это сделать: девчонке скоро замуж выходить. Позорник!» Еще десятка два мата выплеснула она на Савву в своей голове.
– Ты что, матушка, материшься? Некрасиво это. – Она выдержала паузу. Вот что: советую тебе, как можно скорее забыть его имя, тогда легче будет пережить. Не большая потеря, скажу тебе. Мужчина, который уходя, забирает что-то у детей, это не мужчина. Так что не велика потеря, твой бывший муженек.