Тебе тридцать семь, еще есть у тебя возможность встретить настоящего мужчину. Вот у меня были мужчины, ничего плохого сказать про них не могу.
Сухопарая Елена Михайловна гордо продолжала развивать свою мысль по этому поводу. Ирини только усмехнулась: «Да, осталось мне теперь только замуж еще раз выйти. Хватит, нахлебалась. Никто ей не нужен».
Снился ей прошлой ночью отец. Он всегда ей снился, когда она должна была сделать какое-то важное дело. Последнее время очень редко он появлялся в ее еженощных снах. Появлялся он во сне непременно больным, и она помнила об этом и всегда предлагала ему лечь в постель.
И в этот раз он как будто приехал откуда-то. Лицо в каких-то пятнах, изнуренное. Ирини скорее позвала его прилечь. Спросила: «Папа, где ты был, почему тебя так долго не было? Но тот не отвечал. Тут же мама откуда-то появилась. Такая хорошенькая, в нарядном цветном платье. Ирини кинулась к ней. Мама, как хорошо, что ты пришла. Посмотри – папа здесь…»
Надо же, как мозг у человека работает: и во сне помнит, что родители давно не виделись.
А дальше мама продолжает улыбаться и Ирини подбегает к ней. Поцеловала в самые губы. Но не почувствовала их. Спросила: «Мама, где ты живешь, почему ты прячешься от нас?» Мама что-то говорит, но Ирини ничего не слышит и снова переспрашивает ее, напряженно прислушиваясь и так просыпается. Проснулась в хорошем настроении. Перед глазами все еще стояло улыбающееся лицо мамы.
– Ну, что ж, Елена Михайловна, – сказала Ирини, вздохнув, – недаром мне снился прошлой ночью отец.
Он мне всегда снится перед трудным делом, как бы желает помочь мне и предупредить, что все у меня получится. А в этот раз мне приснились и мама, и папа.
– Ну вот! Это ли не знак, что впереди у тебя ожидаются одни радости? Ты только дай мне знать. Я тебе живо жениха найду. И не какого-нибудь захудалого. Договорились?
Елена Михайловна взглянула на нее с видом, не терпящим возражения.
* * *"
"Иногда Савве становилось не по себе, когда вспоминал, как некрасиво он смотрелся на бракоразводном процессе.
От некоторых моментов, он кривился, как от зубной боли и ругал себя за каждое неправильное слово. Бывшую жену, явившейся причиной всей этой некрасивости, ненавидел всеми фибрами своей души. Хотелось ее убить. Или как-то отомстить. Но как? Она представлялась теперь ему просто неуязвимой. Особенно рядом с этой еврейской ведьмой. Через недели две после развода его осенило: ведь в Осакаровке он уговаривал сестру Аню забрать детей и уехать от мужа.
