Первый кубик сахара, аккуратно подобранный крошечными серебряными щипцами. Второй кубик.
Алекс закашливается. Шаан бросает на него быстрый взгляд. Би поджимает губы.
– Ранее в этом году мне уже наносили визит, – произносит королева. Она поднимает чайную ложечку и медленно помешивает ею чай. – Это был председатель КНР. Прощу прощения, не могу вспомнить его имени. Но он рассказывал мне самую захватывающую историю о том, как современные технологии развиваются в разных частях мира. Вы знали, что фотографы могут сделать так, что самые диковинные вещи будут казаться реальными? При помощи обычной… программы, кажется? Компьютер.
В комнате воцаряется гробовая тишина. Слышен только звук чайной ложки, скребущей по дну королевской чашки.
– Боюсь, я слишком стара, чтобы понимать, как все это работает, – продолжает она, – но мне говорили, что любая ложь может быть сфабрикована и распространена.
С нежным звоном столового серебра о фарфор она опускает ложечку на блюдце и наконец смотрит на Генри.
– Мне любопытно, Генри. Как ты думаешь, имеет ли все это какое-то отношение к этим непристойным сообщениям?
Вот оно, прямо перед ним.
Генри стискивает зубы.
– Это правда, – отвечает он. – Абсолютно все.
Лицо королевы сменяет сразу несколько выражений, остановившись на лаконично нахмуренных бровях – таких, будто она обнаруживает что-то мерзкое, прилипшее к подошвам ее туфель.
– Прекрасно. В таком случае. – Ее взгляд обращается к Алексу. – Александр. Знай я, что ты замешан в связи с моим внуком, я бы настояла на более официальной первой встрече.
– Бабу…
– Помолчи, Генри, дорогуша.
Затем вмешивается Кэтрин:
– Мама…
Королева поднимает одну из своих сморщенных рук вверх, чтобы заставить ее замолчать.
– Я полагала, что мы испытали достаточно унижения от прессы, когда Беатрис столкнулась со своей маленькой проблемкой. И несколько лет назад я дала тебе ясно понять, Генри, что если ты поведешь себя противоестественно, то будут приняты соответствующие меры.