Перед ним была часть старого Эдинбурга, нетронутая, неоскверненная.
— Потрясающе! — сказал он. — Я об этом ничего не знал.
— Это еще не все. Предполагается, что под зданием муниципального совета сохранились целые улицы старого города, прямо над которыми велось новое строительство. Целые улицы — магазины, дома, мостовые. Им уже сотни лет. — Андерсон покачал головой. Его посетила мысль, давно уже мучившая Ребуса: нельзя полагаться на собственные знания и ощущения, коль скоро у тебя под ногами может обнаружиться некая реальность, вторгнуться в которую удается не всегда.
Они медленно и осторожно шли по коридору, благодаря судьбу за горевшие слабым светом лампочки на потолке, безрезультатно осматривая каждую камеру.
— Кто же он такой? — шепотом спросил Андерсон.
— Мой старый друг, — ответил Ребус, чувствуя легкое головокружение. Ему казалось, что здесь, внизу, очень мало кислорода. Он обливался потом. Он знал, что причиной тому — потеря крови и что ему вообще не следовало спускаться вниз, но остановить его не смогла бы никакая сила.
— Вон он!
Андерсон заметил Рива далеко впереди, в такой глубокой тени, что Ребус не мог различить его силуэт до тех пор, пока Рив не побежал. Андерсон бросился за ним, а Ребус из последних сил старался не отставать.
— Осторожно, он опасен! — Ребус пытался крикнуть, но сам не услышал своего голоса.
Вдруг все пошло наперекосяк. Он увидел, как Андерсон догоняет Рива, но Рив, внезапно развернувшись, наносит старику почти безупречный удар ногой, которому научился много лет назад и который еще не забыл. Когда удар достиг цели, голова Андерсона как-то неестественно свернулась набок, и он полетел прямо на стену. Ребус, тяжело дыша, опустился на колени, и перед глазами у него поплыло.
— А теперь ты! — заорал Рив.