Приходящая няня, невозмутимо сознавшаяся в своем поступке, заявила, что делала это «для смеху».
Изнасиловать бабушку на глазах у двоих внуков, а потом, перед уходом, угостить детей каким-то вареньем из банки.
Преступление преднамеренное, совершено холостяком пятидесяти лет.
Сигаретами выжечь на груди у двенадцатилетней девочки название уличной банды и бросить умирающую жертву в горящей лачуге. Преступники не найдены.
А вот и главная загадка: похитить двух девочек, а потом задушить их, не изнасиловав.
Это, как всего тридцатью минутами ранее выразился в записке Андерсон, само по себе извращение, и Ребус, как ни странно, понял, что имел в виду его начальник.
Ну что ж, по крайней мере, они имеют дело не с сексуальным маньяком. Что, как вынужден был согласиться Ребус, лишь изрядно затрудняло стоявшую перед ними задачу, ибо в таком случае им противостоял некий «серийный убийца», наугад выбиравший жертву, не оставлявший улик.
Удушение. Страшная смерть — сопротивление, приближающее забытье, паника, судорожные попытки глотнуть воздуха, а невидимый убийца стоит за спиной, и потому жертвой овладевает новый страх — страх умереть, так и не узнав, от чьих рук и за что. В спецназе Ребуса обучали различным способам убийства.
Эдинбург еще спал — впрочем, он спал уже сотни лет. В мощенных булыжником переулках и на винтовых лестницах многоквартирных домов Старого города обитали призраки, но это были призраки эпохи Просвещения, прекрасно образованные и воспитанные. Они не собирались выскакивать из темноты с куском бечевки в руках.
Подходя к дому, он миновал маленький магазинчик, у дверей которого, дожидаясь разносчиков, стояли ящики с молоком и булочками к утреннему чаю.
Хозяин по секрету жаловался Ребусу на случавшиеся порой мелкие кражи, но подавать официальную жалобу отказывался.