Слепо всматриваюсь в раздражающую зрение яркость.
А что дальше?
Ведь, кажется, все без страховки отдал. Ресурсов не осталось.
Глава 48
Ярослав
Прохожу за родителями в кухню. Когда они оборачиваются, неосознанно отгораживаюсь, скрещивая на груди руки.
– Как ты до этого бункера додумался? Ты вообще думал? Ярослав! А если бы… – голос мамы срывается. – Ты хоть представляешь, что мы пережили? А если бы… Если бы вы, господи боже мой, не вернулись? – боится даже озвучить самое страшное.
Мы только приехали из больницы, где, помимо всевозможных медицинских тестов, успели дать показания следователю.
«Чтобы здесь ни произошло, никто об этом не узнает. Никто и никогда».
Озноб по телу. И потом еще на томографии единственная отличительная пометка «нарушение сердечного ритма».
"– Слышишь меня? Ярослав? Ну, почему ты молчишь? – мама снова плачет.
Не устала? Столько слез пролила в больнице. Это при том, что перед разговором с полицейскими попросил ее выйти. Нельзя маме всего знать. Для нее сочинил лайтовую версию.
Изображение мельтешит перед глазами черно-белыми полосами.
Пустые глаза. Кадры видеозаписей. Кровь. Ошметки плоти.
Снова и снова моргаю, чтобы смахнуть морок.
– Я устал, – лучшая отмазка сейчас, пользуюсь.
– Ни стыда, ни совести… – выдыхает мама слишком мягко, чтобы принять за возмущения.
Она ругает, но по-своему. Знаю. Скучал по этому.
Потом я обязательно все оценю и все наверстаю. Сейчас слишком много эмоций промотал, не все еще вышли.
– Сережа, почему ты молчишь? – подключает отца. – Сынке своему ничего сказать не хочешь?
Сглатывая, инстинктивно волком смотрю. Я не злюсь и вину свою осознаю. Просто защищаюсь.
– Выйди, Ника, – отзывается он. Мама, конечно же, не сразу подчиняется.
Прежде чем покинуть кухню, мама меня обнимает. Господи, хватит меня обнимать…
– Я люблю тебя. Я с тобой, – все это я сегодня сто раз слышал.
Да все слышали. Мама не пытается быть тихой и этим частенько провоцирует конфуз. Я ее тоже люблю. Просто после всего, что принес с собой из бункера, ее навязчивая забота давит, а не помогает.