Вскрываю пачки, одну за другой. Яростно кроша, сыплю табак прямо на кафель.
Каким-то отчаянием горю… Пока не распахивается дверь, с грохотом влетая в стену.
– Ты что, мать твою, вытворяешь?
Глава 13
Ярослав
Внутри меня какие-то высоковольтные лампочки загораются. Мозги из головы выносит. Взор безумной пеленой затягивает. И я уже ни хрена не соображаю, просто надвигаюсь на Машку.
Вырвать оставшиеся сигареты не удается. Она сама их мне в лицо швыряет. И, мать ее, нападает. Толкает в грудь.
– Ты такой придурок! Достал! Как же ты меня своим скотским поведением достал!
Адский гормональный выброс, он не дает мне никаких шансов.
Обхватываю пальцами запястье Титовой и грубо дергаю ее хрупкое тело на себя. Она вскрикивает и предпринимает попытку заехать мне между ног. Я этот прием научился отражать еще в двенадцать. Так что мимо, святоша.
Ярость ожидаемо лишь углубляется. Эмоции становятся абсолютно неконтролируемыми. Естественно, первой волной наружу толкается именно агрессия."
"Выпуская Машкины руки, стискиваю ладонями обтянутые гладким трикотажем бедра.
Вопли и активное сопротивление Титовой только сильнее разжигают бушующую во мне бурю. Нахально и хлестко шлепаю ее по заднице.
– Ах ты, скотина дикая! Животное!
Добираясь до спальни, бросаю ее на кровать и, препятствуя попыткам подняться, наваливаюсь сверху. Сетка под матрасом глухо скрипит, и мы будто в топь проваливаемся.
Ловлю Машкины запястья. Завожу за голову и втрамбовываю ее еще глубже.
– Градский, ты, блин, очумел? – вижу, что теряется от такого напора. Но орать не прекращает, конечно же. – Сейчас же пусти меня! Придурок ты непереносимый!
– Не рыпайся! Сейчас, мать твою, не рыпайся! Не хочу делать тебе больно.
По-настоящему больно…
– Я тебя… Это я тебя, черт возьми, уничтожу!
Два зверя среди бетонных джунглей.
Дышим рот в рот практически. Едва губами не соприкасаемся. Если вдруг столкнемся, судя по накалу, зубами сцепимся.
– Захлопни рот, Маруся!
– Ты меня бесишь! Как же ты меня бесишь!
– А ты меня! Худшее наказание – застрять здесь именно с тобой!
– Чё, блин? Да пошел ты после этого! Пошел ты… Ненавижу… – орет, обжигая прерывистым и частым дыханием.
Я его глотаю. Жадно глотаю.
Просто наваждение…
Мотаю головой, чтобы не податься подбивающему мое испорченное нутро искушению: стереть последние ничтожные сантиметры между нами.