Он тут же купил ее заодно с букетиком фиалок и примкнул к толпе, которая, потрясая кулаками, двинулась получать оружие для битвы, выкрикивая:
– Откройте арсенал и птичники… Цыплят и ружей!
Из переулков стихийно вытекали все новые толпы венцев, и эта грозная лавина людей перед лицом опасности шествовала через Вену, рассыпая угрозы по адресу Наполеона и запасаясь по дороге вином и цыплятами. Эрцгерцог Максимилиан приказал выдать горожанам оружие, а сам… скрылся.
– Не беда! – говорили австрийцы.
Гвардию расставили по валам крепости. Получив патроны к ружьям, жители кольцом окружили свой любимый город.
– А где встать мне? – спросил Владимир Иванович, вскидывая на плечо длинное австрийское ружье.
– А ты кто таков?
– Я слуга музыканта, уроженец Тироля, – солгал он.
– Тогда вставай, приятель, на воротах Варге, где вчера – видел небось? – мы повесили двух дезертиров…
Не переставая думать о своей Наташе, которая (красивая даже в смерти) лежала сейчас в тихой часовне, Владимир Иванович заступил на пост, решив умереть сегодня смертью героя.
Ночь и впрямь была удивительной. На улицах полыхали костры, девушки раздавали поцелуи солдатам, которые клялись не дожить до рассвета. Смахивая слезу восторга, трактирщики катили к воротам города бочку за бочкой.
– Пусть только покажется этот негодяй Наполеон!
Но бочки скоро опустели, не стало больше цыплят – и костры медленно угасали. Икая от пива и патриотического возбуждения, геройские венцы разбредались по своим домам, где их ждали ночные колпаки и сонные жены в удобных постелях.
Владимир Иванович – русский идеалист! – выстоял на своем посту дольше всех.
"Вена, накричавшись, уснула.