Левенштерн был разбужен под утро грохотом барабана! То, что он увидел, поразило его…
От ворот Бургтор вошел в столицу Австрии один-единственный француз, да и тот мальчик, лет десяти на вид, не больше.
Непомерно гордый, в петушиных одеждах тамбурмажора, мальчик отрывисто стучал в барабан, собирая проснувшихся: тра-та-та, та-та-та-та-тра, тр-ра-тр-ра…
За кивером мальчика торчал большой лоскут пакета с печатями Наполеона. Когда Левенштерн выбежал на улицу, барабанщик уже сложил палочки, отдал честь офицерам Австрии и сдался в плен по всем правилам военного этикета.
Но он никому не позволил прикоснуться к пакету.
– Лично в руки генералу Одонелю! – выкрикивал он…
Предчувствуя горячий день, Владимир Иванович зашел в первый же трактир на углу улиц. Но едва успел подцепить желток из яичницы, как заметил в окне двух французских офицеров. Галантно раскланиваясь с женщинами, они фланировали под руку – небрежно и, казалось, даже рассеянно.
– Мабёф! Что вы делаете здесь, Мабёф?
– Мы… гуляем, – был точный ответ.
Не успели эти офицеры скрыться за углом, как из соседней цирюльни вышел еще один француз, поглаживая свежевыбритую щеку. Он был красив и молод. Австрийцы издалека с робостью обозревали его петушиное великолепие.
– Ну и счастливцы же эти венцы! – сказал он им.
На смену ему появились на улице четыре гренадера в медвежьих шапках, но – без оружия! Возле кафе, раскинувшего столики в саду, французы сняли с голов свои лохматые страшные шапки и вежливо попросили пива. И тут же – на глазах изумленных венцев – они вдруг стали ловко играть на бильярде.
Шар за шаром так и влетали в узкие лузы…
Поодаль от них, посверкивая штыками, стояли австрийские солдаты, и хрипатый старик стекольщик гневно прокричал им:
– Разве вы не видите, что это французы? Так стреляйте же в них, черт вас побери… Чего вы разинулись?
– Дурак, – ответили старику, – в кого нам стрелять?
– Да вот же они… лакают пиво и играют на бильярде.
Солдаты малость помялись:
– Пожалуй, что так. Но они же в нас не стреляют.