Все подобные разговоры мы станем вести, когда ни одного чужеземца с оружием в руках не обнаружится на нашей священной русской земле…
Лористон сложил руки на эфесе боевой шпаги:
– Не забывайте: наши армии почти равны в силах!
– Я знаю, – откровенно зевнул Кутузов…
За полчаса до полуночи Лористон покинул главную квартиру и вернулся к аванпостам, где его с нетерпением поджидал неаполитанский король – Мюрат…
Лористон сказал ему:
– Коленкур умнее меня – он избежал позора.
– Нам следует подумать и о себе, – отвечал Мюрат. – Слишком много получили мы славы и слишком мало гарантий для будущего.
Горячий и необузданный, Мюрат вскочил на коня, и конь вынес его к бивуакам русским, где возле костра сидел генерал Михаил Милорадович, обгладывая большую жирную куриную ногу.
– Не хватит ли уже испытывать наше терпение? – крикнул ему король. – Выпишите мне подорожную до Неаполя, и я клянусь, что завтра же ноги моей не будет в России.
Галльский юмор требовал ответного – русского.
– Ну, король! – отвечал Милорадович, держа в одной руке бокал, а в другой курицу. – С подорожной до Неаполя вы обращайтесь к тому, кто подписал вам подорожную до Москвы…
Мюрат занимал позицию в авангарде армии.
– Мой родственник, – говорил о нем Наполеон, – это гений в седле и олух на земле. Он теперь повадился навещать русские аванпосты, где казаки дурят ему голову похабными анекдотами и выпивкой.
В ожидании Лористона император не спал, проведя ночь в беседах с генералом Пьером Дарю. Обретя небывалую откровенность, Наполеон раскрыл перед ним свои последние козыри:
– Еще не все потеряно, Дарю! Я еще способен ударить по Кутузову, отбросить его в леса от Тарутинского лагеря, после чего форсированным маршем проскочу до Смоленска.
Дарю тоже был предельно откровенен:
– Едва вы стронете армию из-под Москвы, все солдаты пойдут не за вами, а побегут прямо домой, нагруженные гигантской добычей, чтобы как можно скорее торговать и спекулировать плодами своего московского мародерства…
– Так что же нам делать, Дарю?
– Оставаться здесь, в Москве, которую следует превратить в крепость, и в Москве ожидать весны и подкреплений из Франции.
– Это совет льва! – отвечал Наполеон.