Рядом с ними шагал их сгорбленный учитель – враг деспотии, пламенный друг народной свободы.
– Дети, – внушал юношам Ромм, – зачем вы разглядываете женщин? Неужели видение заката менее достойно вашего внимания?
Париж и революция! В них Попо нашел свою любовь.
Теруань де Мерикур была прекрасна. В багровом плаще амазонки, обутая в античные сандалии, она вела женщин Парижа на штурм Версаля. Обнаженная грудь ее была перетянута шелковой перевязью. С кинжалом в руке она шла, неотразимая, как смерть.
Попо полюбил ее со всею горячностью юности.
Скоро до Петербурга дошло известие, что молодой граф Попо, известный в Париже как “гражданин Очер” 1 , с ружьем в руках и во фригийном колпаке якобинца, рука об руку со своим гувернером, ходил на штурм Бастилии. В Париж был срочно отправлен кузен Попо, Николай Новосильцев, который и доставил “якобинца” вместе с Воронихиным на родину.
Екатерина II распорядилась круто:
– Разбойника титулованного с глаз моих долой – в ссылку!
Попо сослали в деревню. Здесь, в сельской глуши, он встретил свою ровесницу – Софью Голицыну, которая полюбила его свято и спокойно. Скоро до него дошла парижская газета, из которой он узнал ужасное. Толпа разъяренных женщин схватила в парке Тюильри его богиню и подвергла ее мучительным издевательствам. Теруань де Мерикур этого не вынесла и сошла с ума.
В 1794 году Жильбер Ромм был на “вершине” Конвента (на горе – “монт”, отчего соратников его называли “монтаньярами”). Отсюда, с этой “горы”, учитель Попо боролся с врагами якобинцев. Он был последним из числа павших. Когда озверелая толпа вела его на гильотину, Ромм выхватил стилет и вонзил его в свое сердце. При этом известии Попо горько рыдал, а Софи говорила ему:
– Отчего ты плачешь, любовь моя? Вот наш сын, ты посмотри, как он смеется… Попо, я тебя так безумно люблю.
Она опустилась перед ним на колени, высоко подняла над собой своего первенца – Александра.
И молодость затягивала раны – почти безболезненно.
Смерть Екатерины II избавила Попо от ссылки, и он вернулся в Петербург, где Павел I разлаял его при всех за якобинство и тут же (вне всякой логики) велел быть камер-юнкером. Здесь, при дворе, произошла встреча с Александром, наследником престола.