Ученик республиканца Лагарпа протянул руку ученику якобинца Ромма:"
"– Какое дивное волнение испытываю я, глядя на вас, друг мой. Вы для меня – пришелец из иного, нового мира. Поверьте, я с живым участием, тайком от бабки, следил за революцией во Франции. В подлиннике изучил конституцию. И хотя осуждаю крайности всех революций, но искренно радуюсь республиканской форме правления. – И он нежно обнял Попо, нашептывая ему на ухо: – Наследственность власти есть учреждение нелепости. Верховная власть должна вверяться человеку не по случайности его рождения, а лишь по подаче за него большинства голосов нации…
– Гражданин Александр, – отвечал Попо наследнику престола, – я счастлив при дворе российском обнаружить республиканца.
Попо поверил в искренность человека, который был “тонок в политике, как кончик булавки, остер, как бритва, и фальшив, как пена морская”. Что делать? Не только Попо, но и многие видные умы Европы ошибались в Александре. А разочарование – страшно!
Едва наследник занял престол, как Попо сказал ему:
– Так исполните же свои благие республиканские мечтания – освободите крестьян российских от рабства закоренелого.
– Вы – мой друг, – отвечал император. – Зовите же своих друзей. Мы сообща сделаем нашу родину цветущей и свободной.
При Александре I образовался “Негласный комитет”, в который вошли молодые горячие головы (“Якобинская шайка!” – называл их старик Державин). Недовольство заслуженных, поседевших в хитроумных кознях сановников было очень велико:
– Какие-то мальчишки управляют Россией, а император почтительно их выслушивает… Они ставят себя выше сената!
Было время, когда казалось, что Александр I готов перекроить свое наследство, как худой кафтан.
– Но сначала уничтожьте право крепостное, право дикое!
Александр I отвечал, что отмена рабства вызовет возмущение помещиков, главного класса в империи, и это довольно-таки опасно.
“Дворян, – писал ему Попо, – бояться нечего.
Попо тяжело переживал крах мечтаний.