Приспешникам тьмы удалось добраться до предгорий и затеряться в горах. Мы вернулись ни с чем. Эту горстку еретиков удалось выследить снова лишь через пару лет, в тот раз я вел Искореняющих и после изнурительных поисков мы нашли их проклятое гнездо. Во время допроса я выяснил судьбу похищенных женщин и детей. Всех их жестоко замучили до смерти! А тела обратили в мертвяков! Ты когда-нибудь видел восставшего из мертвых ребенка пяти лет, Корис? А ведь тогда мы могли бы их спасти, могли бы успеть! Это был первый раз, когда я усомнился.
Тут будет реклама 1
И видит Создатель, за следующие годы мне приходилось терзаться сомнениями еще много раз. Не пойми превратно — я не усомнился в вере в Создателя Милостивого, но я усомнился в Церкви. Это был долгий путь, начавшийся со слепой веры и закончившийся тяжким сотрясением всех моих духовных основ. А последние дни лишь утвердили меня в осознании самой главной истины — Церковь прогнила до самого основания. В ней еще остались честные и светлые люди, истовые служители, пытающиеся защитить и спасти души.
Тут будет реклама 2
Но очень много и тех, кто лишь изображает веру, скрывая свою темную натуру за маской священника. В том небольшом прибрежном городке, где ты впервые увидел костяной кинжал, практически на том же самом месте я собственноручно испепелил предателя, перекинувшегося на сторону ереси. Именно тогда я и осознал окончательно — Церкви верить нельзя. И это откровение наполнило мою душу печалью…
— И снова — боюсь, не знаю что сказать…"
"— А и не надо. Я лишь хотел выговориться, — открыто признал священник, вновь беря флягу и делая большой глоток.
Тут будет реклама 3
— Иногда мне кажется, что я растратил свою жизнь зря. Но порой вспоминаются лица спасенных людей, и чувство тоски отступает. Я веду речь к тому, что больше не считаю себя священником, Корис. Меня не отлучили от Церкви, не лишали сана, но выполнять их приказы я больше не собираюсь. Ибо нет во мне доверия к их словам.
— Вы кому-нибудь еще это говорили, отче?
— Нет. А что?
— И не говорите, — попросил я. — Люди обрадованы возвращением сурового, но справедливого священника.
Тут будет реклама 4
Пусть так и остается.
— Это звучит мудро, — кивнул старик. — Многие нуждаются в согревающих душу ободрениях. Многие нуждаются в исповеди. И раз меня не лишили сана, я все еще остаюсь священником, хотя мои устои заметно поколебались. В свое время вера спасла меня, спасает и сейчас. Почему мы остановились?
— Мой дом! — радостно осклабился Тикса, указывая на совершенно пустой участок, находящийся промеж двух домов.
