— Я не виновата, что родилась в нормальной семье и живу в мире обеспеченных людей! За что мне должно быть стыдно?! — воскликнула она вслух, едва не врезавшись в машину рядом.
Водитель серого «опеля» коротко просигналил и пропустил её вперёд.
«Правило трёх Д: Дай Дорогу Дураку», — подумала Инна и резко свернула в первый попавшийся переулок.
Она втиснула машину между двух грузовиков, вышла и прошла вперёд, к набережной Невы, где сквозь сизую дымку просматривались очертания Большеохтинского моста.
От двух готических башен к берегам протянулись ажурные крылья ферм, открывая вид на бело-голубое совершенство ансамбля Смольного собора с луковками куполов под цвет облаков.
Она оперлась на гранитный парапет. Голова медленно кружилась в лад с неспешным течением реки. По набережной мимо проносились машины.
— Плохо тебе?
Не спрашивая, он положил руку ей на плечо, и этот дружеский жест, как ни странно, принёс подобие успокоения.
— Плохо.
Он понимающе кивнул:
— Жизнь вообще паршивая штука. Живёшь себе живёшь, думаешь, что всё шоколад-но.
— Точно. — Инна нашла в себе силы жалко улыбнуться, но почувствовала дрожь в губах и поняла, что прямо сейчас безудержно разрыдается, уткнувшись носом прямо в плечо незнакомца.
Он переступил длинными ногами в огромных кроссовках и пододвинулся поближе. Его глаза оказались слишком близко от её глаз, и Инна перевела взгляд на воду в дрожи зеркальной ряби.
— Мужик бросил? — спросил парень и, не дожидаясь ответа, постарался успокоить: — Брось, рассосётся.
Взмахом руки он обрисовал в воздухе острый треугольник размером с полметра.
— А ты что? — вяло поинтересовалась Инна."
"— Как — что? — удивился он. — Всё как положено: трагедия, головой о стену, жизнь не в радость. А она и вправду не в радость — чего в ней хорошего? Тоска зелёная: учёба ради работы, снова учёба и опять работа.