По дороге к своему дому Этери впервые за много лет глядела в окно. Провожала взглядом яркие витрины магазинов и ресторанов и рассказывала сказку маленькой девочке, которую полюбила всей душой.
- Заканчивай. Она уснула, - вдруг раздался в трубке голос Самарова.
- М-м-м… Везет. А мы только домой по пробкам тащимся.
- Тяжелый день?
- Да как обычно. Просто у нас в глуши я прямо-таки разленилась.
- Не замечал. По-моему, ты с утра до ночи чем-то занята.
- Это приятные хлопоты.
- Мытье окон?
- Да что ты прицепился к этим окнам?
- Баба Маня и сама бы со всем справилась…
- В ее возрасте? Да брось.
- Не пойму, зачем тебе это надо. Как и это интервью. Ты не обязана давать его этой…
- Послушай, я знаю, что делаю. Просто верь мне. Хорошо?
- Ты не должна разгребать мое дерьмо. Эта сука…
- Послушай, ну что мы все о ней, а? Я тебя не видела весь день. Я скучала. И меньше всего мне хочется говорить о твоей бывшей.
- А о чем же тебе хочется поговорить? – хмыкнул Самаров.
- Ну, не знаю… Что на тебе надето?
- Ты шутишь? – в голосе Марка добавилось хриплых чувственных ноток.
- Вот еще… На мне – осточертевший костюм.
В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь его шумным, каким-то свистящим дыханием.
- Ты снимешь его для меня?
- Обязательно. И все остальное тоже… Как только останусь одна.
- А сейчас ты с кем? – ревностно поинтересовался Самаров.
- С водителем!
Он выругался. Пробормотал что-то насчет того, что она его убивает, и отключился.
Спала Этери хуже некуда. Отвыкла уже засыпать одной. Да и шум за окном нервировал. Поэтому на приеме у своего гинеколога она откровенно зевала, пока та методично распекала её насчет пропущенного визита.
- Это же не шутки! Препарат колется по определенной схеме, потому что в противном случае его действие ослабевает и сходит на нет.
- Постойте… Так мы же недавно кололись…"
"- Недавно? Два года прошло! Тебе нужно было повторить укол еще два месяца назад.
- Но я не отвечала на ваши звонки, – только теперь окончательно проснувшись, Этери вскочила с кушетки.
- И на письма.
- Вот черт! И? Чем мне это грозит? Я могла… Я могла забеременеть? – у нее даже во рту пересохло, настолько волнительной была эта мысль.
- Этого нельзя утверждать с полной уверенностью. Как и отрицать, – нахмурилась Нина Юрьевна.