Он будет в ярости, - бормотала Ариша, сгребая в кучу ее добро, из чего Этери сделала вывод, что не так страшен черт, как того расписывает его же дочка.
- Почему?
- Мне нельзя пользоваться косметикой. Папа считает, что многие женщины слишком зациклены на своей красоте, а это до добра не доводит.
Зациклены? Откуда ребенок знает такие слова?
- Это тебе папа сказал?
- Нет. Дедушка.
Ах да… Дедушка. Который, возможно, выйдет к обеду. Если протрезвеет… Чудесная семейка. Алкоголик и шовинист. Но ведь как интересно!
Распихав по карманам то, что вместилось, и зажав в руках палетку с тенями, Ариша кивнула на дверь:
- Пойдем.
"Этери зевнула, открыла дверь и первой вышла в коридор. Ступать по деревянному, нагретому солнцем полу было невыносимо приятно. А какой из-за этого самого дерева в доме стоял аромат!
- Тебе сюда. Щетка желтая, а моя – розовая! Смотри, не перепутай!
- Какая милая ванная.
- Это папа специально для меня сделал, - с гордостью заметила девочка, - а тут моя спальня.
- Слушай, Ариш, а где он сам? Папа твой…
- В поле.
- А-а-а. Так ты оставишь меня ненадолго?
- Угу! Пойду пока разложу подарки.
Девочка помахала зажатой в руке палеткой и в первый раз широко улыбнулась, демонстрируя отсутствие, по крайней мере, двух передних зубов. Этери будто в живот пнули. Что-то задрожало внутри. Словно боль, которую она давно и надежно заперла, прорвалась наружу, что есть сил ударив по нервам.
Когда Ариша убежала, сверкая пятками, Этери подошла к умывальнику и плеснула в лицо водой.
Почистив зубы, Этери встала под душ. Она не знала, на какой срок затянется ее отпуск.
Воспользовавшись Аришиным гелем для душа с ароматом жвачки «Бабл гам», Этери вытерлась и, за неимением альтернативы, вновь натянула на голое тело выданную ей Марком футболку. Мужик он был высокий, и та прикрывала все стратегически важные места, спускаясь до середины бедер.