Я не представлял пока, что буду делать, когда самолет приземлиться в Красноярске, но сейчас меня больше раздражало то, что я вынужден столько часов просто сидеть, маринуясь в бесконечных потоках мыслей, которые становятся особо острыми и тревожными в этом долбаном замкнутом пространстве. Но выбора нет… Боинг взлетел и я сделал первый облегченный вздох… наконец-то.
* * *Сойдя с трапа самолета, ощутил на себе взгляд. Еще до того, как заметил его. Такие вещи словно чувствуешь кожей. Как прикосновение, которое сейчас последует.
— Ну здравствуй, Граф.
— Фима, ну ты и вырядился. А вообще, черный к тебе к лицу, — я рассмеялся, наблюдая, как помощник Макса подбирает подол рясы до пояса. Эта картина выглядела настолько нелепо, что оставаться серьезным было невозможно.
— Не смейся, Граф, я себя чувствую гребаным клоуном во всей этой херне…
— Раб Божий Серафим, вам же, вроде, положение не позволяет материться. Грешим… ой, грешим.
Он и сам рассмеялся, понимая, как все это выглядит со стороны.
— Выдвигаемся, нам еще в келью мою попасть надо. Попробуй другим объяснить, что там грехи посерьезнее не намечаются… А то воздержание, знаешь ли…
— Иди к дьяволу, Фима, ты не в моем вкусе. Заводи, давай. Время не ждет."
"Всю дорогу мы ехали молча.
— Давно сферу деятельности сменил? — я обратился к Фиме с вопросом, ответ на который знал и так, просто тишина действовала на нервы, притом обоим.
— Несколько дней как. Папку как Максим получил, так я сразу сюда — запрятать понадежнее. Кто нас по церквям-то искать будет…
— Да уж… Лучше любой квартиры подпольной. У настоятеля лишних вопросов не возникло насчет послушника непонятного?
— Он сразу понял, что есть информация, которой лучше не знать.