– Я готов оставить вас в стенах своей академии и не давать вашему отчислению ход при условии, что вы подпишете Разрешение на испитие вашей крови.
Что ж, это не так уж и страшно! Страшно, конечно, но по сравнению с тем, что ее ждет… Кергилен… Слухи, пересуды… Я был прав, а ты не послушала, скажет отец… Цена высока, но, в конце концов, не она первая, не она последняя. Пусть вампиры пьют ее кровь, зато она останется....
– Разрешение на испитие своей крови только мной, а так же на возможность трахать вас, Элизабет Бредфорд, в любое время дня и ночи, в любых позах, которые только придут мне на ум, в том числе и во время испития, – хладнокровно закончил Константин Леоне, сцепив пальцы холеных рук.
Лиззи в ужасе зажала рот рукой, чтобы не закричать.
– Но вы… – еле вымолвила она, заикаясь. – Но вы… Но вы же предлагаете мне стать вашей кровавой шлюхой! Но это же… Это же клеймо на всю жизнь!
– Именно, – спокойно кивнул ректор. – Такова моя цена вашего пребывания в моей академии, мисс Бредфорд, и, думаю, не стоит даже упоминать, что соблюдение тайны я вам гарантирую.
Кровавая шлюха… Непристойным считалось даже упоминать это словосочетание. Десмонд или дампир, который дает истому вампиру пить свою кровь непосредственно во время секса, в их мире пария, для которого закрыты все двери.
– Впрочем, если для вас мое условие неприемлемо и до глубины души вас шокирует, то славный Кергилен ждет, мисс Бредфорд, – добавил Константин с холодной вежливостью. – Времени на раздумье у вас нет.
Лиззи до боли закусила губу, вперившись взглядом в пол.
Угодники, как же влажно в ее трусиках…
– Согласна, – пролепетали непослушные губы, будто принадлежащие не ей.
Лиз подняла взгляд на Леоне и тут же опустила ресницы, испугавшись.
Страшно. Она зашла слишком далеко. Но назад пути нет.
Я, нижеподписавшаяся, Элизабет Бердфорд, даю право Константину Леоне на испитие моей крови и предоставлю свое тело в полное и безраздельное его пользование до окончания срока моего обучения в Академии вампиров.
Как во сне Лиззи поставила свою подпись на пугающем свитке, который тут же исчез в личном сейфе ректора.
Что она натворила? Святые угодники, что?
– Черное или красное? – разглядывая Лиз, как кобылу на продажу, задумчиво поинтересовался Леоне.