Отвратительная на вкус, но чрезвычайно питательная кровь группы бета, благодаря магической печати на пробке она должна быть свежайшей. Вот только иначе, чем в холоде кровь храниться не может. Я хочу, чтобы ты отогрела ее, десмондка. Грудью.
Вся дрожа от непристойности его желания, от какого-то странного возбуждения Лиз пристроила запотевшую амфору меж своих сочно-выпуклых грудей. Холод стекла обжег разгорячённую кожу, и от этого контраста Лиззи вскрикнула. Даже самой себе боялась признаться, что алкала того, чтоб вместо этой старой крови, ректор выпил бы ее кровь, Лиззину.
То, с каким жадным интересом наблюдал за ней Константин, вызвало внизу живота новый прилив страстного томления и влага, сочащаяся из ее лона, проступила сквозь трусики.
Сама не зная, зачем это делает, но не в силах удержаться, Лиззи сжала амфору грудями крепче, поглаживая тонкими пальчиками затвердевшие соски. Лед запотевшего стекла обжигал кожу, она не могла больше терпеть эту боль, но в то же время не хотела, чтобы эти острые ощущения прекратились.
– Признайся, десмондка, – хрипло проронил князь. – Ты хотела, чтобы на месте этого сосуда был мой член? Ты хотела, чтобы я поимел тебя между грудей?
Плеть нагайки, которую мужчина сжимал в руке, ожила, зазмеилась, обвивая тело Лиззи, шлепок на ее кончике пощекотал сначала один сосок, а затем второй.
Она никогда не видела мужской член вживую, да по правде, до этого не испытывала подобного желания, скорее, наоборот, мысль об этом вызывала отвращение и страх.
Но озвученный Константином Леоне вопрос заставил ее вскрикнуть от возбуждения и запрокинуть голову назад, представляя постыдную и сладкую картинку в мельчайших подробностях.
– Нет, Ваше Сиятельство! – простонала Лиззи, не в силах терпеть адову муку. – Нет, я не хочу!
Шлепок нагайки, этот юркий язычок, формой чем-то похожий на головку члена, нырнул прямо за ширинку ее трусиков.
Что с ней вообще происходит? Отличница, староста группы десмондов, примерная девочка ведёт себя, как последняя развратная шлюха, умирающая от наслаждения из-за плетки, которой ректор академии орудует у нее в трусиках! Стыд, удовольствие, вожделение, страх, похоть – все смешалось в один пикантный коктейль, оторваться от которого – выше Лиззиных сил.