Модный костюм, дорогие туфли, бриллианты в ушах и собственный «Пежо» позволяли предположить, что мадам вращается не в тех кругах, где ценят простодушие, искренность и откровенность. Это соображение помогло мне успешно переконвертировать зависть по поводу «Пежо» в сочувствие, и в салон я вошла с грустной улыбкой на устах.
— Вы по записи? — без восторга оглядев мой наряд (майка с капюшоном, укороченные джинсы, высокие кеды и сумка на длинном ремне), поинтересовалась особа, на голове которой красовался превосходный муляж термитника из медно-красных волос неизвестного происхождения.
— Виолетта Панченко здесь? — я оглядела полупустой салон.
— Отъезжает! — медноволосая мечта бесприютных насекомых накренила свой термитник в сторону окна.
Я увидела широкую корму отчалившего «Пежо» и поняла, что только что разминулась с самой госпожой Панченко. Далее по маршруту у нее была портниха, но я не знала ее адреса, а бросаться вдогонку за иномаркой с криком «Погоди, постой!» казалось мне унизительным.
— Хочу такие же косички, как у нее! Кто плел?
— Алла, ты свободна? — крикнула медноволосая. — Возьмешь французские косички прямо сейчас?
— Возьму! — донеслось из-за низкой стенки, перегораживающей зал.
Термитник качнулся, указывая мне направление, и я проследовала за перегородку.
"— Из своих волос плетем? — усаживая меня в кресло, спросила симпатичная девушка с лохматой головой в отменном капустном стиле.
— Из своих, из своих! Нам чужого не надо! — испугалась я, вспомнив красный термитник. Страшно подумать, сколько медной проволоки на него ушло! Сколько аккумуляторов рассталось со своей обмоткой!
— А мне знакомо ваше лицо! — улыбнувшись моему испугу, сообщила мастерица.
— С него, родимого! — призналась я, надеясь, что эта информация сделает наше общение более теплым и искренним.
Так и случилось. Алла похвалила мою работу, я — ее, и от разговора о французских косичках, украсивших голову госпожи Панченко, мы плавно перешли к обсуждению самой Виолетты Игнатьевны. Разговорчивая Аллочка между делом рассказала мне о ней все, что могла.