— Случись, что-нибудь серьёзное, мне хотелось бы, чтобы ранами занимался профессионал.
— В смысле?
— Если я неправ и у вас нет романа, то собачишься с нашей медичкой без малейшего повода. А вчера ещё и обниматься полез. Нет, я понимаю, что змея это достаточный повод для стрельбы, но чтобы вот так, не спросясь, попытаться зажать девочку в угол… Приобнял бы нежно, что-нибудь шепнул на ушко. С чувством, лаской и расстановкой.
— Шайя, заканчивай!
— Не дай бог конечно, — Карим даже и не думал затыкаться, — но вдруг понадобится её помощь? Она тебя зарежет на операционном столе и будет считать, что права.
— Не можем…
— Можете! — отмахнулся Шайя. — Когда Елена, вчера после ужина, при всей честной компании, сказала тебе «спасибо», за эту убитую гадину, я чуть не прослезился! На ваши лица было приятно посмотреть. Честное слово! Такая смесь эмоций! Нечто похожее на «так люблю, что загрызть готов!»
— Очень смешно, — пробурчал я.
Шайя довольно загоготал и скормил Рино остатки бутерброда.
Осколок… Однажды, во Французской Гвиане, немного севернее Камопи, я поймал кусок железа в спину. Вытаскивать нас никто не собирался, — не было такой возможности. Медик долго и смачно ругался, что обезболивающие закончились. Правда был джин. Никогда его не любил, а после этого случая и подавно. Они с Каримом усадили меня на землю и приказали терпеть. Так и вырезали из-под лопатки. Небольшой осколок, величиной в десять французских сантимов.
— Парни, — рация щелкнула и ожила голосом Чамберса. — На десять часов будет спуск в долину. Идём через него. Видите распадок между холмами?
— Вас понял, — ответил Шайя. — Идём к распадку.
К форту Ли мы шли напрямую. Насколько это возможно, при этом бездорожье. Если без потерь и приключений. Правда, когда форсировали Рио-Гранде, пришлось не только искупаться, но и попотеть. Не знаю, каким местом думали парни из экспедиции Рэндолла, но полагаю, что задницей.