Правда, что-то великоваты они, для суповых наборов. Столько мы с Каримом их в Африке сожрали — нам ли не знать.
Через полчаса на скалу забрались Карим и Алексей. Они что-то бурно обсуждали и до меня донеслась слова Козина:
— И вот, в один прекрасный день, она начинает надувать губки и разговаривать с тобой обиженным тоном. Знаешь, с таким видом, будто ты ей обещал массаж сделать, а потом взял и заснул. А всё почему?
— Да потому, что она рассчитывала на романтический ужин при свечах, а ты забыл, — Шайя назидательно поднял палец, но не выдержал и засмеялся.
— Ну да. И ведь какую-то хрень забыл!
— Годовщину вашего знакомства?
— А я помню когда это было? Может годовщину, а может ещё какую-нибудь хрень, вроде «нашей первого завтрака». Ей же не объяснишь, что я простой мужик. Я даже дни рождения ближайших родственников и то, с большим трудом вспоминаю.
— Это всё женские игры, Алексей! И ничего тут не поделаешь.
— Нет, ну бред! Честное слово! Вместо того, чтобы прямо сказать, чего она хочет, она будет долго теребить меня туманными намёками, пока у меня пар из ушей не пойдёт.
— Такова природа женщин. Без них было бы совсем плохо.
Мыслители, дьявол их раздери… Мужикам просто нечем заняться. Точнее — пока что нечем. Наши учёные головы засели за какими-то бумагами, а Настя с Чамберсом разглядывали карту и о чём-то спорили. Эндрю завалился спать, В общем — все были при делах.
Карим, опираясь на пулемёт, уселся спиной к саванне и завёл свою нескончаемую песню, про то, что: «с женщинами надо жить дружно, потому что…».
— Это что такое? — вдруг Алексей перебил Карима и показал на воду.
Длинная тень, скользнула на границе мелководья и ушла в глубину. Вот она появилась снова. Здоровая какая! В ней метров десять, никак не меньше! Промелькнула и опять исчезла, по направлению тюленьего лежбища.