Рядом с нами, метрах в пяти от дороги, стоял брошенный, покрытый толстым слоем пыли джип. Судя по всему — бросили совсем недавно. Месяц, может чуть больше. Кто-то сильно разозлился на владельца этой машины — весь передок разбит. Левое крыло и передняя дверь были разорваны на несколько частей. Вскрыли, как консервную банку. Пулевых отверстий не было. Следов крови в салоне, — тоже. Значит большое животное подвернулось. Представляю как было весело пассажирам! Один из охранников, осмотрев эту машину, сделал пометку в своём блокноте.
— Ну, — Шайя проследил за моим взглядом и хмыкнул, — может, Поль, ты и прав. Но всё равно, меня это бесит. Дьявольщина, ещё и этот придурок выполз!
Из фургона выбрался Джерри Стаут. Он пренебрежительно взглянул на колонну машин, поморщился и неторопливо закурил сигарету. Несколько минут спустя, погасил окурок и аккуратно убрал его в карманную пепельницу. Стряхнул с рукава невидимую пыль и убрался обратно в фургон.
— Чистоплюй, — сквозь зубы процедил Карим и хрустнул костяшками пальцев. — Прибил бы суку.
— Не связывайся, — отмахнулся я.
Застряли мы надолго. По крайней мере, Джек, ходивший к начальнику конвоя, вернулся злой, как собака. В ответ на наш вопрос, буркнул что-то матерное, упомянув чью-то мамочку и полез в фургон.
Через несколько минут Чамберс выполз обратно. Одернул рубашку, которую носил на выпуск, хмуро осмотрелся и повернулся к нам.
— Ночевать будем здесь, — подвёл итог сегодняшнему дню Чамберс.
"Меньше чем через час караван встал на ночёвку. Солнце клонилось к закату и жара понемногу отступала. Ещё немного и нас захлестнёт волна вечерних запахов саванны. До одури пряных и сочных. Позади машин высилось несколько огромных валунов. Чуть дальше зеленели заросли колючего кустарника. Совершенно безвредное растение, но царапины от его шипов долго не заживали и жутко чесались.
Люди начали разжигать костры, расслабились. Многие так устали, что легли спать без ужина. Где-то послышался смех, потом заплакал ребёнок.