Чэн Цянь проглотил эту вульгарную фразу и промолчал, с явным презрением во взгляде оглядывая первого старшего брата с ног до головы. Янь Чжэнмин и Чэн Цянь ссорились, пока Ли Юнь отчаянно пытался заключить мир. К полуночи они наконец-то закончили вырезать заклинание.
[2] На самом деле в оригинале и в анлейте использована куда более вульгарная фраза. Дословно она звучит как «Тот, кто не может сходить в туалет — винит сортир». Мы попытались заменить ее на что-то более благозвучное…
Янь Чжэнмин передал эстафету зевающему Ли Юню.
— Я оставлю все это тебе. Попытайся привязать это к ней. Не могу поверить, что я так долго не спал из-за вас и этой дерьмовой штуки.
Кто, в конце концов, был во всем виноват? Это действительно оказался тот случай, когда «вор кричит вор».
Чэн Цянь чувствовал такую сонливость, что не мог стоять ровно. Оставив позади «Императрицу» [3], Чэн Цянь поплелся к своей комнате. Но как только он подошел к двери и уже собирался войти, его окликнул Янь Чжэнмин:
[3] — 娘娘
niángniang
1) устар.
2) матушка-покровительница (особенно: богиня деторождения)
3) диал. матушка, мамаша, родительница.
— Подожди, Сяо Цянь, я хочу тебе кое-что сказать.
Янь Чжэнмин так быстро вырос всего за год, будто съел какое-то удобрение, его голос постепенно становился глубже и больше не звучал ясно и мелодично, как у подростка. До тех пор, пока Янь Чжэнмин не начинал громко возмущаться, он звучал как настоящий зрелый мужчина.
Чэн Цянь редко слышал у него столь торжественные нотки.
"Молодой человек стоял прямо позади него, залитый лунным светом. Его беспокойство и своеволие, казалось, уменьшились и растворились в темноте. В этот момент Янь Чжэнмин был сам на себя не похож.
С минуту поколебавшись, он сказал:
— Только что… я кое-что упустил. На самом деле… я слышал еще одно предложение от Вэнь Я.
Чэн Цянь нахмурился.
— Он сказал, что гора Фуяо всегда была прекрасным местом для воспитания талантов, но в каждом поколении был и будет последователь Темного Пути… — Янь Чжэнмин замолчал.
Услышав это, Чэн Цянь не стал насмехаться над ним.