В этот момент даже Тан Чжэнь выглядел разочарованным. Вновь обретенная надежда исчезла в мгновение ока, будто судьба Янь Чжэнмина была предрешена.
Тан Чжэнь на мгновение замолчал, а затем покачал головой и продолжил:
— Ты… тебе придется смириться со своим горем.
Чэн Цянь какое-то время стоял на месте, затем подхватил Шуанжэнь, повернулся и пошел прочь. Тан Чжэнь тут же последовал за ним.
— Что ты делаешь?
— Я отправлюсь туда, куда ушла душа моего учителя. В Безмятежную долину, — не оборачиваясь, бросил юноша.
— И чем ты лучше безголовой мухи? Предположим, что твой учитель что-то и оставил. Но что, если меч твоего брата не имеет никакого отношения к вашему мастеру и может быть найден лишь на горе Фуяо? Более того, даже если тебе посчастливится найти его, в нынешнем состоянии тело твоего брата продержится не более ста дней.
Чэн Цянь резко обернулся. На долю секунды, Тан Чжэнь почувствовал, что задыхается. В его сердце зародился смутный страх. Ему показалось, что Чэн Цянь — острый клинок, ничем не отличающийся от Шуанжэня.
Стоя против света, юноша сказал, чеканя каждое слово:
— Я знаю, но… Я отказываюсь оплакивать старшего брата, пока не увижу его в гробу."
"Чэн Цянь был из тех людей, кто никогда не бросался пустыми обещаниями.
— Я ухожу по делам, вернусь через сто дней.
И исчез, даже не потрудившись дождаться ответа.
Ли Юнь промолчал.
Только сейчас он впервые понял желание своего старшего брата, возникшее еще тогда, когда они были на острове Лазурного дракона, бросить все и вернуться домой.
В этот момент в комнату, тяжело дыша, ворвалась Лужа.
— Второй брат!
— С тобой опять что-то стряслось? — с несчастным видом спросил Ли Юнь.
— Наш старший брат... его метка, — произнесла девушка, указывая на свой лоб. На лбу Янь Чжэнмина была длинная и тонкая темно-красная отметина — знак его внутреннего демона. Бессвязно бормоча, Лужа подняла руку, показывая на пальцах. — Она вдруг стала короче!
Неужели она всерьез думала, что метка внутреннего демона похожа на вареную лапшу?
Голова этой девчонки была полна бесплотных фантазий.