Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Заклинатель прощупал его пульс и, подняв голову, встретился взглядом с его холодными глазами. Несчастный так испугался, что тут же отпустил его руку:

— Старший Цянь уже проснулся?

Но Чэн Цянь все также равнодушно смотрел на него.

Янь Чжэнмин подошел и спокойно отодвинул младшего заклинателя в сторону, заслонив его от убийственного взгляда Чэн Цяня. Даже со спины было видно, что старший брат в бешенстве.

— Не беспокойся о нем, — сквозь зубы процедил Янь Чжэнмин. — Лучше расскажи мне, что будет, если поврежденный начальный дух восстанет против своего хозяина?

Заклинатель в белых одеждах пробормотал:

— Нет, нет, нет, этого не случится.

Изначальный дух старшего Чэна чист и крепок. Ему просто нужно немного отдохнуть, он восстановится сам. Главе не стоит об этом беспокоиться.

Выражение лица Янь Чжэнмина слегка смягчилось. И пусть это было не слишком красиво, но он быстро дал гостю понять, что ему уже пора."

"— Хорошо, премного благодарен, ты можешь идти. Будь осторожен.

Стоявший в дверях Ли Юнь тут же улыбнулся и сказал:

— Сюда, пожалуйста, следуй за мной, все в порядке.

.. Не бойся, наш глава не кусается.

Глава Янь проводил их взглядом. Его лицо было таким, будто в горах вот-вот разразится ливень.2 Затем он медленно повернул голову, готовясь свести с Чэн Цянем счеты.

2 山雨欲来 (shān yǔ yù lái) — надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром (обр. напряжённая обстановка).

У Чэн Цяня не было настроения гладить его по шерстке, потому он молча уставился на полог кровати.

Такая реакция несколько отличалась от представлений Янь Чжэнмина об «отчаянных муках совести». Он был ошеломлен. Юноша решил на время отложить обвинения и, с минуту поколебавшись, подошел ближе.

— Что-то случилось?

Ни слова не говоря, Чэн Цянь протянул руку и похлопал по одеялу рядом с собой, жестом предлагая сесть, а после закрыл глаза и положил ладонь Янь Чжэнмина себе на грудь.

Чэн Цянь был хладнокровным человеком и редко сходился с другими людьми. Из посторонних, самым близким для него был разве что Тан Чжэнь.

В глубине души юноша почти никому не доверял, потому те чувства, что он испытывал к каждому близкому человеку, были искренними. Но теперь он впервые познал горечь предательства.

Руки Янь Чжэнмина были теплее, чем у него, они больше походили на руки живого человека.

Чэн Цянь глубоко вздохнул и тихо произнес:

— Шан Ваньнянь умер, его изначальный дух переродился. Я думаю, он был даже рад уйти, никто не причинял ему вреда.