Это означало, что мужчина относился с особой щепетильностью не только к своей безопасности, но и к людям, которые эту самую безопасность и обеспечивали. Гвардейцы внутренней стражи, они же преторианцы, как их назвали в Париже из-за их близости к Владыке, выбирались из самых преданных, самых способных, самых смышлёных воинов Легиона.
В общем, элита из элит. Это и так ясно. Вот только этим Консул не ограничился. Мужчина понимал, что за всю историю человечества не раз и не два эти самые «преторианцы» не столько служили своему императору и государству, сколько упивались властью и наслаждались своим высоким положением.
Бывало и так, что не внешние враги, а именно эти приближённые сажали на трон того, кто был им удобен. И плевать на клятвы верности и всё в таком духе. Своя рубашка ближе и роднее, нежели благо целого государства!
Именно по этой причине, чтобы не давать слишком много власти своей охране, Лорд Парижа разделил свою личную гвардию на две половины.
Тех и других было поровну. Всё для того, чтобы поддерживать баланс. И так уж вышло, что преторианцы и члены Ордена относились друг к другу с некоторым соперничеством. Естественно, это не мешало им работать сообща. В противном случае Консул бы давно задушил что преторианцев, что Рыцарей Ордена.
Как же Биба и Боба или Штрилиц и Зорге оказались в кругу столь приближённых? А всё началось с допроса. Допроса лично от одного из Магистров Ордена, Филина.
* * *— Не думаешь ли ты, друг любезный, что всё больно складно выходит? — спросил Филин с мягкой улыбкой. Он и замаскированный Боба находились в кабинете Магистра.
Пыток и допросов не было. В привычном понимании этих терминов. Но от ощущения, что его «проталкивали через мясорубку», Штрилиц избавиться никак не мог.
— Что вы имеете в виду, магистр? — спросил разведчик."
"— Ну как что? — хмыкнул Филин.