Они воют и мечутся, сбрасывая всадников, топчась по ним и разнося вдрызг стоящую вокруг пехоту. Пехотинцы разбегаются. Некоторые тычут зверей копьями, надеясь отогнать в сторону. Толкают щитами.
Бедные животные. Вот их мне действительно жалко, но это необходимые потери. Надеюсь, они выживут, кабаньи шкуры обладают удивительной прочностью.
Огонь охватывает всё, кажется, что горит сама земля.
Но мало этого — следом мои подчинённые швыряют через стену глиняные ёмкости. Конечно, они все полны того же жира.
Зря я что-ли гонял Малого и новичков на охоту за кабанами все эти дни? Кабаний жир стал основным нашим продуктом.
Бывший кнехт, а теперь раб Вовчик вытапливал его круглые сутки. Какая ирония, теперь его продукт убивает бывших соратников.
Глина при ударе разбивается, выплёскивая свое содержимое наружу. Кого-то жир обливает ног с головы, кого-то задевает только отчасти.
Но итог один — огонь распространяется и на людей. Лизнув одного, он тут же хватается за второго, третьего и так далее. Жир липкий, его уже не сбить, не смахнуть и не оттереть.
Раздаются чудовищные, нечеловеческие крики. Вой сгорающих заживо явно мало кому придётся по душе.
Пехота врага мечется из стороны в сторону, пытается кататься по земле, в надежде потушить пламя.
Всё тщетно.
Пламя даже и не думает отпускать свою жертву, прожигая доспехи, одежду, плоть захватчиков.
Оно хлещет им по лицам, рукам и ногам, выжигает лёгкие, плавит глазные яблоки, напрочь опаляет волосы на лице и голове.
В воздухе повисает давящий запах гари, палёной щетины и горелой человеческой плоти.
Ужасающая картина. Просто до дрожи в коленях.
Но я продолжаю смотреть и, более того, готовлю очередную «гранату».
Ведь не сумей мы подготовить эту западню, и на месте умирающих оказались бы мы сами. Нас бы никто не пожалел из этих кнехтов и наездников. Ни нас, ни наш дом, ни наших женщин.
Я вспоминаю в эти минуты судьбу бывших жителей «Газелькина». Я сомневаюсь, чтобы с ними кто-то церемонился.
Как говорится, жалей не мёртвых — жалей живых.
Более того, где-то в глубине души я ликую.
Ведь всё идёт по плану!
И сейчас лишь от меня зависит, смогу ли я довести этот план до безоговорочной победы.
* * *Гюнтер не мог поверить своим глазам. Он не желал видеть, слышать и чувствовать того, что сейчас происходило вокруг
Всё, чего он сейчас хотел — это закрыть глаза, и чтобы всё оказалось простым кошмаром.