— Ридганда, я всего лишь хотел проучить ее! Она не имела права появляться здесь и пугать людей своим видом! А вдруг кто-то из гостей увидит эту уродину?!"
"Я одарила его убийственным взглядом и подошла к дрожащей незнакомке, сидящей на корточках. Она обхватила руками голову и что-то жалобно мычала.
— Эй… — я прикоснулась к ее плечу. — Посмотри на меня.
Она подняла заплаканное лицо, и я поняла, что передо мной девушка-солнечный человек.
— Не бойся, больше тебя никто не обидит. Как тебя зовут?
Она замычала, размазывая по щекам слезы, и я услышала за своей спиной голос Берты.
— Это Лаванда… Она работает в прачечной.
— Чтобы я больше не видела и не слышала, что в замке бьют слуг! — рявкнула я и стражник склонил голову. — Идите прочь!
Он обошел нас и помчался к остальным мужчинам, наблюдающим за нами издалека.
— Лаванда, поднимайся, — я погладила ее по плечу. — Пойдем со мной.
Девушка испуганно замотала головой и Берта прошептала:
— Госпожа, вы что? У нас не принято пускать в дом больных и уродливых людей, это приносит несчастье! Она сама виновата, что показалась на глаза!
— Что за чушь?! — я испытывала такое возмущение, что готова была сама поколотить кого угодно.
— Она живет в замке с детства, — сказала Берта, опасливо поглядывая на девушку. — Ее мать служила здесь и после смерти женщины Гортензия из жалости оставила Лаванду в замке.
— Где она живет? — мне было настолько жаль бедняжку, что от слез сдавливало грудь.
— В каморке возле прачечной. Лаванда разглаживает прессом белье по ночам, когда остальные прачки уходят, — девушка тяжело вздохнула. — Мне тоже жаль ее, но что поделаешь…
— Пойдем, — я помогла подняться ей. — Покажи мне, где ты живешь.
Лаванда замычала и поплелась вперед, размахивая большими руками. Ростом она была даже выше меня и вся ее фигура имела некую грубость, еще и усугубленную тяжелой работой.
Мы завернули за угол с другой стороны замка, где возвышалась круглая башня и увидела открытую дверь, из которой доносились плеск воды, шлепки мокрого белья и смех женщин.
Я вошла следом, и мое сердце снова сжалось от боли. Это была узкая каморка без окон. В которой кроме кровати, стола, стула и маленького сундука, больше ничего не было. На кровати лежало стеганое одеяло, подушка, похожая на кирпич, и нечто, напоминающее куклу.