— Никто и слова плохого не скажет, в сторону вашей мммм… как ее зовут?
— Риа… — выдохнула старушка и на секунду замолчала, а мои ноги в этот момент стали ватными. О черт…
— Риа? — удивился он, будто незаметив ее замешательства. — Просто Риа?
— Да, да… — закивала госпожа Розмари. — Это в честь моей матери, она из Алавии.
— Что ж, скажи своей дочери, что я буду очень благодарен, если она добавит волшебного вкуса моей кухне.
Старушка еще раз поклонилась и отошла от столика, а я отскочила к самому очагу и схватилась за голову.
Глава 24
Пока я пребывала в полнейшем шоке, сидя над чашей с тестом, госпожа Розмари пыталась меня успокоить.
— Ты боишься, что кто-нибудь узнает тебя во дворце герцога? Но я сказала, что твое лицо обезображено огнем и ты будешь носить пристоли! Никто не поймет, что за ними ты — Рианнон!
— Зачем вы вообще согласились? — раздраженно воскликнула я, швыряя деревянную ложку. — Вы ведь знаете, что мы с Риви скрываемся!
— А что я, по-твоему, должна была делать? — охнула старушка, всплеснув руками.
Конечно, я это понимала, но даже представить себе не могла, что окажусь прямо в логове «зверя», защищенная одним лишь пристоли!
— А что происходит? — на кухню вошли Риви и Летиция, и сестра сразу бросилась ко мне. — У тебя такой испуганный вид!
Я рассказала все, что произошло за то время, пока они стирали, и в комнате воцарилось молчание.
— О боги… — прошептала Риви, а Летиция медленно опустилась на стул. Ее лицо побледнело и стало похоже на маску.
— Летиция, не бойся, никто не узнает, что ты здесь, — я сжала ее холодную ладошку. — Я не собираюсь рассказывать о тебе.
— Я знаю, — она грустно улыбнулась. — Но я переживаю не об этом. Если герцог побывал здесь, то что помешает заглянуть сюда тому, кто знает меня?
— Если так рассуждать, то тогда нужно жить в лесу или уезжать отсюда так далеко, как только возможно, — сказала я.
— Она права, — поддержала Риви мои слова и добавила: — Мы изменим твою внешность, как и договаривались, но тебе не стоит появляться на люди даже в другом обличье. Мало ли…
Летиция немного успокоилась, а вот я — нет.