В итоге создавался рисунок, похожий не то на одуванчик, не то на россыпь огоньков во время салюта. Круги накладывались друг на друга, пересекались и постепенно редели, переходя в исходный цвет платья. Цвет юбки был исходным, но желтит ведь только тот оттенок, что близко к лицу. На подоле я добавила всего несколько хаотичных пятен, делая их крупнее и более светлыми, для чего приходилось держать пульверизатор подальше от ткани.
«Можно еще вот тут добавить, пустовато», — мелькнуло в голове, я потянулась к пульверизатору.
Издалека платье смотрелось очень интересно, тем более, что в этом мире пока почти не было рисунков на ткани. Точнее, была клетчатая ткань вроде шотландки, для которой красились нитки, а не наносили рисунок прямо на ткань. Она считалась слишком неутонченной, хоть и дорогой, и была распространена среди купцов.
А вот рисунок — это ново, это необычно.
Ну, она же Золушка, ей нужно по сказке.
Когда я, наконец, вышла из гостиной, то обнаружила под дверью всех троих своих дочерей и еще пару служанок.
— Что? — удивилась я.
— Уже вечер, ты сидишь в гостиной целый день и даже не пошла обедать! Отослала всех, когда звали! — возмутилась Флоренс.
Я даже растерялась, в голове мелькнули слабые воспоминания, что да, мне кто-то мешал, но я была слишком занята, чтобы отвлечься.
— А что там? — Трис попыталась заглянуть в гостиную, но я захлопнула дверь перед ее носом.
— Лучше не надо, надо подождать, пока выветрится. — Оглядела себя немного растерянно: руки покраснели, все же частички отбеливателя на него немного попадали, на платье были более светлые платья — хорошо, что выбрала то, что не жалко. — Так, мне нужно умыться и переодеться, потом я спущусь к ужину. Идите.