. в смысле, оставь их на потом, вдруг они пригодятся твоим потомкам. Когда не будет выбора, когда это будет вопрос жизни и смерти, тогда и воспользуешься.
— Это уже вопрос жизни и смерти, твоей жизни, Матильда! — не выдержал я. У меня тряслись руки, в которых я держал подставку. Я так и не смог дать туфли Зоуи, но в то же время сердце сжималось от страха за Матильду.
Она ожгла меня полным ярости взглядом.
— Матушка, что он говорит? Ты болеешь? — растерянно произнесла Зоуи, постепенно морок волшебных туфелек будто проходил, она начала смотреть более осмысленно.
— Забудь об этом, — отмахнулась Матильда. — Все будет хорошо. Иди скорее одевайся, а не то опоздаем, — женщина подтолкнула Зоуи к двери.
Та растерянно взяла со стола свои поддельные хрустальные туфельки и нерешительно зашагала прочь, постоянно оглядываясь. Я поднял с пола подставку с подарком фей и замер перед Матильдой, не зная, как смотреть ей в глаза. Она сделала шаг вперед, а потом боль обожгла левую щеку, голова моя мотнулась в сторону.
— Зачем ты достал эти проклятые туфли? Она сама не полезла бы в сейф.
— Ты не понимаешь? — я все же посмотрел ей в глаза, впрочем, не выдержал и опустил взгляд. Хрустальные грани отбрасывали радужные отблески. — Но я не смог все довести до конца. Рука не поднялась.
— Я бы тебя никогда не простила, — прошипела она со злостью.
— Зато ты была бы жива, — я все же поднял на нее взгляд, и увидел, что она плачет.
— Но что это была бы за жизнь?
— В вашей легенде Золушка остается счастлива.
— В легенде, — хрипло рассмеялась женщина. — Это не настоящая жизнь, Грегори. В сказке все не как в жизни.
— Если все так предначертано... ты сама говорила, что все будто против того, чтобы Зоуи спокойно попала на бал, это ее судьба, так зачем спорить?
— А если бы ради того, чтобы выжить, тебе следовало бы принести в жертву Джозефа, ты бы это сделал?
— Что? Ты с ума сошла! — отшатнулся я. — Как можно?
— А если бы я убила его, чтобы ты выжил, как бы ты отреагировал? Ты мог бы принять это?
— Но.
Матильда подошла сзади, обняла меня поперек туловища, прижалась щекой к моей спине:
— Мы не знаем, что будет дальше. Может, меня завтра собьет карета или я подавлюсь рыбной косточкой и умру.