От нечего делать я принялась повторять слова старых театральных постановок, которые сохранились в памяти, но все равно каждую минуту отвлекалась и косилась на большие механические часы с гирями и маятником — их позолоченные стрелки можно было разглядеть даже в отсветах слабого огонька.
Вот уже полночь, минута-другая, но ни шороха, ни звука. И Золушка не сбежала с бала, потеряв по пути свою туфельку. И Мороз не появился, грозясь меня покарать за это...
— Все кончено! — резко распахнулась дверь, едва не доведя меня до инфаркта.
— Кого?
— Доверенного слугу герцога Рифмоса. Теперь они не отопрутся. Джозеф дал мне буквально пять минут, нужно бежать обратно, чтобы срочно устроить допрос.
Я покрепче прижалась к нему, вдыхая запах наполненной влагой летней ночи:
— Хорошо.
— Скоро все закончится, — Грегори погладил меня по спине, успокаивая.
— Только начнется. Начнется мирная и спокойная жизнь, — улыбнулась я, заглядывая ему в глаза.
Вдруг ночную тишину разорвал истошный женский крик.
Глава 156
Матильда
— Не-е-ет! — полный боли и страха далекий крик заставил в панике сжаться сердце.
— Девочки! — ахнула я и выбежала вон из гостиной, Грегори следовал за мной по пятам.
В голове билась мысль, что я что-то сделала не так, где-то не досмотрела, не доделала, не смогла уберечь, защитить, упредить, закрыть своей спиной.
Хорошо, что Грегори сообразил захватить мой огарок, а то в укутанном ночной тьмой доме ничего не было видно.
— Что случилось? — со второго этажа бежали растрепанные Трис и Фло в халатах, наброшенных поверх ночнушек.
«Две целы», — мелькнуло в голове.
— А где Зоуи?
Не знаю, как я сообразила, куда, наверное, сердце подсказало, да чуть приоткрытая дверь кабинета и отблеск огня за ней, рванула вперед и распахнула дверь. Чуть не споткнулась обо что-то, лежащее поперек комнаты, свеча Грегори подсветило что-то черное и длинное. Но главное — белое пятно ночнушки и золотистые волосы, рассыпанные по плечам светлым пятном выделялись в темноте.
— Зоуи, милая? — я упала рядом на колени, обняла ее за плечи, разворачивая, и увидела на ее белой рубашке темное пятно в районе живота и руки испачканные красным. — У тебя кровь?!
— Это не моя, — едва пошевелились бледные губы.