Тот, наклонившись, стоял перед диваном, на котором сидели обнявшись Зоуи и Кристофер и разглядывал их, как мне показалось, с каким-то гастрономическим интересом. Не помня себя, я скорее подбежала ближе и загородила их собой:
— Только детей не трогайте, — попросила я.
Мороз недоуменно приподнял бровь, и я почувствовала себя моськой, лающей на слона:
— Пожалуйста, — прошептала и сделала единственное, что пришло в голову и что помнило это тело — глубокий реверанс, словно королю.
Через секунду Грегори оказался рядом в таком же глубоком поклоне.
Мы оба замерли, ожидая своего приговора, но Мороз не спешил, лишь звуки вьюги наполняли комнату.
— Поднимитесь, — наконец, произнес древний бог. — Поднимитесь, вы создали хорошую сказку.
Я удивленно подняла взгляд, не веря сказанному.
— С чего ты взяла, что хорошая сказка та, что следует каким-то внешним атрибутам и событиям? Волшебные туфельки, злая мачеха, добрая фея, принц и бал — разве это главное? — усмехнулся Мороз.
Мы с Грегори растерянно переглянулись:
— А что же? — все же не выдержала я.
"— Справедливость, — весомо обронил бог зимы. — Каждому воздается по заслугам — вот что такое настоящая сказка. И без тебя эта девочка не справилась бы, никто из них не справился, — он тепло посмотрел на Зоуи, а потом и на Фло и Трис. — Судьба их матери была умереть в тот день. Обиженные, озлобленные, завистливые, эти девушки могли испортить и свои жизни, и судьбу всего королевства. Нити судеб переплетаются в разных мирах, свиваясь в похожие истории, и в них должно побеждать добро и справедливость, чтобы поддерживать мировой баланс.
— Я не знаю, — вымолвила я, но сердце сжалось от мысли, что она пожелала бы стать королевой. Не чтобы делать людей счастливыми, а чтобы мстить за свои обиды и самоутверждаться.
— За исполнение такого желания, — продолжил Мороз, словно услышав мои мысли, — фея могла потребовать многого, слишком многого.