– Зейн выяснил, что написано на телах девушек? Точнее подтвердил мою версию? – резко сменив тему, спрашиваю я.
– Да, ты снова была права, – тяжело вздохнув, кивает Мэтт. – Несмотря на то, что некоторые символы стерлись, а на снимках, сделанных убийцей видны не полностью, Зейн подтвердил, что, скорее всего на тела нанесена арабская вязь, которая звучит, как Мактуб.
– Так предначертано, – с замиранием сердца шепотом произношу я значение слова, волоски на моем затылке встают дыбом. Ничего нового. Я сразу поняла, что написано на теле Алии, увидев ее в морге.
– Рика, я знаю, как ты относишься к религии, но теракт в Аззаме и убийство девушек – несопоставимые по масштабу события.
– Сколько должно еще погибнуть, чтобы оно стало сопоставимым? – резко спрашиваю я.
– Рика, – начинает Мэтт, коснувшись моего плеча, но я обрываю его, дрожа от внутреннего напряжения.
– Нет, никакого смысла в религии нет, если ради нее люди стреляют в других людей.
– Бог спас тебя, милая.
Я закатываю глаза. Ненавижу, когда здравомыслящий Мэтт начинает нести подобную ахинею.
– Это был не Бог, пап. И я не молилась, я смотрела на мальчика в другом ряду и думала, что никогда не видела никого красивее.
– Ты никогда не говорила мне…
– Да, никогда. Поэтому не учи меня тому, как я должна относиться к религии. Я никак к ней не отношусь. Я приняла католицизм по твоему настоянию, но верить ты меня заставить не можешь.
– Поэтому я и боюсь. Алия и Марьям тоже не верили. Обе с Ближнего Востока. Если твоя версия имеет место быть, то ты тоже в опасности.
– Моя биография не подходит «Ядовитому Любовнику».
Слишком уверенно и категорично заявляю я, и мои мысли резко переключаются на Ильдара Видада. Об истинной истории моего появления в семье Мэтта знает только он.