Подняв голову, я встречаю темный свирепый взгляд высокого молодого мужчину в строгом деловом костюме. Ему слегка за тридцать, спортивная фигура, стильная стрижка, самоуверенный взгляд, правильные четкие черты лица, полная линия губ, говорящая о горячем темпераменте. Ничего особенного, но женщины падки на подобный типаж. Рика снова меня отталкивает и, уверенно развернувшись, идет к нему, но, когда тот прикасается к ее плечу, с пренебрежением скидывает и его руку тоже. Прищурив глаза, я наблюдаю за обоими, считывая язык жестов и взглядов почти мгновенно.
– Где полиция, Хассан? – наступает на высокого и атлетически сложенного парня Эрика. Что за Хассан еще? Сколько у тебя мужиков в рукаве, мисс Доусон? Может я зря, вообще, сюда вернулся? Есть кому твою задницу стеречь. И по ходу парень ее не только постеречь успел.
– Полиции не будет. Мы уезжаем, Эрика. Садись в машину! – решительным тоном требует Хассан.
– Как это не будет? – потрясённо спрашивает Рика севшим голосом, недоверчиво оглядываясь на меня.
Я же говорил, малышка. Учись прислушиваться к словам мужчины. Однажды это умение спасет тебе жизнь.
– Мы поговорим об этом позже, – стиснув челюсти, произносит парень и практически силком заталкивает упирающуюся Эрику в машину. Мне сложно наблюдать за этим беспристрастно. Кем бы не был этот хер в прошлом, сейчас только я могу причинять боль или ласкать мою строптивую ершистую пантеру. Через пару секунд джип срывается с места.
– Ла-Гуардия. Мне нужна машина, – набрав номер, произношу и тут же скидываю, не дождавшись ответа.
Эрика
Кажется, даже включенное на минимальную громкость, но действующее на нервы радио, не заглушает отвратительный звук стука моих зубов. В последний раз такой озноб бил меня, когда я болела ангиной, растекаясь на диване безвольной лужей с температурой под тридцать девять. Не сомневаюсь в том, что сейчас градус моего тела раскален примерно до той же самой отметки.
Внутри бурлит адская смесь из ярости, злости, ненависти, ревности, отчаянья, страха… я – клубок противоречий, моток, сотканный из оголенных проводов, и если бы Зейн сейчас прикоснулся ко мне, я бы не задумываясь «ударила» напарника током.
Одним из моих правил, было твердое обещание, данное самой себе после расставания с Хассаном – я больше никого и никогда к себе не подпущу.