Разве вы не заинтересованы в расширении почитателей вашего таланта?
– Владелец галереи не предупредил меня об интервью, – объясняю я причину своих вопросов.
– Вы бы подготовились? Закупили бы кофе, побрились и надели чистую одежду? – с сомнением спрашивает Сальма, в глазах появляются смешинки, улыбка смягчается.
– Сомневаюсь, – ухмыляюсь я. – Валяйте. Задавайте свои вопросы, мисс Рами.
– У меня есть заготовленный список, но я пока его отложу, – задумчиво произносит журналистка, изящно откидываясь на спинку стула, и стреляя в меня темным внимательным взглядом.
– Что именно?
– Самое основное. Кратко. То, что должны знать потенциальные покупатели ваших картин о вас, как о художнике, творце и человеке, – поясняет она."
"– Хорошо. Без проблем, – скрестив руки на груди, непринуждённо соглашаюсь я. – Итак, что вам нужно обо мне знать? – приподняв бровь, посылаю мисс Рами чувственную улыбку.
– А как насчет семьи? Отец, мать? У вас нетипичная для американца внешность, – обрывает меня Сальма, покачивая стройной ножкой в изящной туфельке.
– Я сирота, – бесстрастно сообщаю я, продолжая пялиться на ноги соблазнительного интервьюера. – Воспитывался в приюте с пяти лет. Мать – латиноамериканка, погибла на рабочем месте. Несчастный случай. Отец – ливиец. Они не были женаты, я никогда его не видел.
– Простите, вы не обязаны были отвечать, – опустив ресницы, тихо говорит мисс Рами.
– Ничего страшного. Надеюсь, что данная информация поможет почитателям моего таланта стать постоянными покупателями картин? – с сарказмом спрашиваю я. В глазах Сальмы вспыхивает раздражение.
– Я извинилась.
– Принимаю. Следующий вопрос, – сухо произношу я.
– Вы где-то выставлялись до этого?
– Нет. Никогда. Маркус – первый, кому удалось убедить меня рискнуть.
– Чем вы занимались после того, как закончили университет?
– Я свободный художник. Путешествовал.