Ничто и никогда так не возмущает человека, как нелицеприятная правда о нем самом, раскрытая сторонним наблюдателем. Они будут кричать, что художник вульгарен, бездарен, что он ничего не мыслит в искусстве, и его работы давно пора сжечь на городской свалке… только потому, что узнали в них самих себя и ужаснулись.
Надев одну из своих нелюбимых масок циничного светского бездельника, я вхожу в ярко освещённый зал, лениво осматриваюсь по сторонам намеренно скучающим взглядом. Красивые женщины в коктейльных платьях, мужчины в смокингах; блеск драгоценных камней и благородных металлов; приглушенные разговоры о псевдо-высоком, погоде, музыке, театре, о падении нравов и грядущем финансовом кризисе, и разумеется, о будоражащем умы многих «ядовитом любовнике», возглавляющем все заголовки новостных газет.
Неинтересно… Липкие, оценивающие, любопытные взоры гостей блуждают по мне, но ни один из них не вызывает желание взглянуть дважды. Я смотрю в безмятежно-голубые глаза одной из своих картин, закрепленных на центральной стене, ощущая, как тает внутри всколыхнувшееся раздражение. Только она способна усмирять меня…
Взгляд скользит вниз, замечая стройную брюнетку с высоким хвостом, стоящую ко мне спиной и в одиночестве рассматривающей картину.