Нервным и резким движением срываю резинку с тугого хвоста, наблюдая за тем, как волосы спадают на плечи темным шелковым потоком, но не прикрывают раскрасневшуюся кожу ключиц и шеи. Моя особенность, которую я давно не наблюдала в своем отражении – зона декольте розовеет, когда я волнуюсь, нервничаю, или, когда возбуждаюсь. Сильно возбуждаюсь, до предела. Черт, дело уже можно считать практически проваленным, если я вдруг случайно представила, как занимаюсь сексом с подозреваемым?
Соберись, Рика.
Но так сложно это сделать, потому что по искрам тлеющих на дне синих океанов его глаз, я поняла, что мистер Престон мысленно нарисовал себе примерно то же самое.
Я назвала его сумасшедшим, но, по-моему, сейчас я куда более безумна. Испытывать такое притяжение и влечение к подозреваемому более чем ненормально.
Мне было трудно сохранять свои нерушимые стены целыми, находясь рядом с ним, но я выстояла и справилась с задачей, и теперь ощущаю, как кровь неистово пульсирует под кожей, когда вспоминаю синие глаза с четко очерченной радужкой, что смотрели на меня так, словно я стою голая в переполненном людьми зале.
Невольно я ловлю себя на мысли: как бы он это проделал в реальности? Как снимал бы с меня чертово платье? Аккуратно расстегивал бы молнию, параллельно прикасаясь дразнящими движениями горячих пальцев к моей спине, изучая наощупь кожу, родинки, напряженные линии мышц? Довел бы ее до бедер, плавным движением оголил ягодицы или бы изначально задрал платье до талии, резко толкнув к ближайшей стене? Несмотря на его напускную сдержанность, второй вариант кажется таким же реальным, как первый.