Если он убийца, то оголенный соблазн и игра, витающая, между нами, рано или поздно заставит его раскрыться, но от других его жертв я буду отличаться тем, что я буду готова к его удару. Я смогу за себя постоять.
– Кисть? – выдыхаю, добавляя скептические нотки в полный сексуального голода голос. – Думаешь, я бы кончила от твоих невинных игр с кисточкой? Я люблю жестко, Престон, – слегка насмехаюсь я, плавно вращая попкой против его бедер, ощущая сквозь ткань платья и мужских брюк каменную эрекцию Джейдана. Хочется ощутить его плоть оголенными ягодицами.
Но стоит посмотреть правде в глаза – роковое, судьбоносное влечение мы все чувствуем сразу, с первых секунд. Меня с головой накрыло еще тогда, когда Престон переступил порог галереи, взирая на мир взглядом пресытившегося льва, которому принадлежит каждый уголок его прайда.
В конце концов, законы принципов не работают, стыд отключается, когда на «сцену» выходит необузданная и первобытная похоть, которую во мне пробуждает этот мужчина. Все в нем, с головы до ног, взывает к моим спящим рецепторам: его запах, его сила и даже то, как сейчас, будто читая мои мысли, Джейдан отстраняется назад.
Мое недовольное хныканье сменяется стоном одобрения – облизнув кончиком языка нижнюю губу, я завороженно наблюдаю, как быстрым рваным движением Джей снимает с себя пиджак, быстро распахивает черную рубашку, позволяя мне увидеть сладко сокращающиеся кубики его рельефного пресса. О, Боже, я хочу видеть больше… мне нравятся напряженные вены в самом низу его живота, указывающие путь к встопорщенному паху, четко проработанные косые мышцы и едва заметная «дьявольская» дорожка из темных волос, почти невидимых на смуглой коже.
– Узнаешь, когда до этих игр дойдет. Тебе нужно всего лишь согласиться на портрет, прийти в мою мастерскую. И раздеться, девочка, – обманчиво мягко, вкрадчиво произносит Джейдан, вновь приближаясь ко мне вплотную, резко толкая к зеркалу.