Забрызгивает спермой ягодицы и спину, мутные капли помечают покорно распластанное тело.
Этот жуткий мужчина овладевает мною трижды. Откуда в нем столько силы? И почему я опять хочу его? Бешено. Неудержимо. Чем он меня заразил? Как?
Если в первый раз так. До криков. До судорог. До спазмов. Что дальше?
Я в пекло срываюсь.
- А ты горячая, - хрипло шепчет Марат. – Только волю дай. И болт под корень заглотишь, и жопой начнешь подмахивать.
- Ублюдок, - буквально выплевываю я. – Ненавижу тебя!
- Нет, еще нет, - хмыкает.
"Он подхватывает меня на руки, перебрасывает через плечо и несет обратно в берлогу, утягивает в логово. Опускает у самого порога комнаты, прищурившись, изучает от макушки до пят. Еле держусь на ногах, цепляюсь за дверной косяк.
- Я передумал, - заявляет Марат.
Прежде чем успеваю раскрыть рот и произнести хотя бы одно слово, он берется за кружево, что до этой поры оплетало мое горло, и раздирает его в клочья. Грубо отбрасывает.
- Это тоже нельзя носить? – спрашиваю чуть слышно.
- Ничего нельзя, - скалится.
И опять подхватывает, отрывает от пола, заносит внутрь спальни, ногой захлопывает дверь.
Миг – треск фольги. Замечаю, как мой тюремщик натягивает презерватив, привычным жестом раскатывает резину по толстому стволу.
А в следующую секунду меня уже насаживают на возбужденный член. Легко и быстро. Как игрушку. Бесправную куклу. Натягивают и двигают без видимых усилий.
- Опять? – пораженно выдаю я.
- Чему ты удивлена? – ухмыляется Марат.
Вбивает мои бедра в свои. Резко. Жестко. Потом чуть смягчается. Растягивает пытку. Медленно вводит член на всю длину, выдерживает паузу и стремительно покидает мою раскаленную плоть. Заставляет хныкать и порочно извиваться. Не позволяет двигаться самостоятельно, не дает насадиться на железный поршень, четко контролирует.
- Ах, - протяжный возглас.
Вот единственное, на что я сейчас способна.
Какой это раз? Сбиваюсь со счета. А сколько времени прошло? Час? Два максимум.
И… Господи, я не должна думать об Олеге сейчас. Только не теперь. Не когда этот сексуальный маньяк вгоняет в меня свой исполинский член.
Роняю голову на крепкое плечо, перетянутое канатами каменных мускулов. Тихо всхлипываю. Кусаю губы.
Он точно не человек. Животное. Дикое. Необузданное. Он меня так и убьет.