– Оставаясь рядом с тобой, я как будто предаю последние осколки моей души.
– Я соберу твою душу, – чеканит. – Заново. Я сделаю все, что скажешь. Но про свободу забудь. Мы вдвоем скованы. Повязаны. И эти цепи крепче самой прочной стали.
Он говорит так запальчиво, так яростно, что меня трясет и пробирает от каждого нового слова. Марат это огонь. Похлеще всяких костров.
– Пусть так, – тихо говорю я.
А потом наклоняюсь и поднимаю нож. Мои пальцы сжимаются на рукояти так сильно, что белеют костяшки. Рефлекторный жест.
Я перевожу взгляд на Марата. Его глаза абсолютно черные сейчас, полыхают темным пламенем. Он ловит каждое мое движение, наблюдает, будто зверь за добычей.
Я сжимаю нож еще сильнее. Оружие дает ощущение превосходства, но я трезво смотрю на реальность, четко понимаю, это чувство призрачное.
Если Марат захочет, он меня уничтожит. А он захочет. Однажды. Такие как он не могут не хотеть. Один раз попробовав кровь, нельзя вернуться назад, нельзя просто взять и остановиться.
Я сглатываю и прижимаю лезвие к мускулистой груди. Острие утыкается точно в то место, где бьется сердце, где пару минут назад Марат сам себя порезал, когда хотел заставить меня нанести удар.
Кровь выступает. Багровые капли струятся по лезвию.
Я судорожно втягиваю воздух.
– Ты должен пообещать, Марат, – выдаю, опять глядя в его беспросветно темные глаза.
– Валяй, – заявляет хрипло. – Я согласен."
"– Так легко? – приподнимаю бровь.
– А чего спорить?
– Не знаю, – нервно веду плечом. – Всего придется добиваться честным путем. Не кулаками, не угрозами. Ты вообще представляешь такую работу?
– Есть варианты, – чеканит. – Я разберусь.
– Ты даешь слово?
– Мое слово всегда твое.
– Если ты нарушишь это обещание, я уйду. Клянусь, Марат, я найду способ сбежать от тебя. И не важно, когда это произойдет. У нашего договора нет срока годности. Стоит мне узнать, что ты на темной стороне. Опять. Я уйду в тот же день.
– Я сделаю все, как ты хочешь, – говорит Марат. – Я и сам этого хочу. Порвать с прошлым раз и навсегда. Нет возврата назад.
Он верит в это. Правда верит, что все у нас получится, что его не потянет обратно во тьму.