Боль длилась и длилась, а когда закончилась и зрение прояснилось, я увидел себя стоящим на краю недостроенного этажа того самого здания, во дворе которого мы собирались по вечерам. Я видел осколок неба, несколько строений впереди, а внизу – горы мусора, пирамиды каменных блоков и куски перекрученной арматуры. Пробежала собака, следом за ней, не зная, что творится у него над головой, быстро прошел ее хозяин. Мой взгляд скользил по миру, охватывая все целиком, фиксируя каждую деталь, но не мог оценить увиденное.
– Жаль, – прозвучал за спиной преувеличенно сочувствующий голос Янса. – Лазанье по крышам – такое опасное увлечение. Вот и Мэтт сорвался. Интересно, зачем его понесло на стройку?
Я попытался оглянуться, но тело не слушалось. Меня неумолимо тянуло вниз, в пропасть.
– А через несколько часов разбился Тим. Какое странное совпадение, – продолжал глумиться Янс. Я чувствовал его горячее дыхание на своем затылке.
Меня качнуло вперед, пустота облизала лицо ледяным языком ветра, в глаза бросило горсть холодных капель. Из-под носков кроссовок, уже наступающих на пропасть, посыпался песок. «А ведь Феликс был прав…» – мелькнула в голове, раскалывающейся от боли, далекая, но какая-то пустая мысль. И словно в ответ на нее, у самого уха раздался насмешливый знакомый голос: «Цвет крови – алый».
Паралич тут же отпустил. Не понимая, что делаю, я резко шагнул в сторону. И в тот же миг Янс, размахнувшийся, чтобы толкнуть меня в спину, ударил. Но его ладонь ткнула пустоту, а инерция понесла вперед. Он завис на долю секунды, проламывая барьер, отделяющий его от пропасти. И полетел вниз.
Я не мог слышать звук падения тела, слишком большая высота, но он все равно прозвучал у меня в ушах. Тяжелый, глухой, жуткий. Я посмотрел во двор.
Я отшатнулся от края и поспешил прочь. Хотя перед глазами все еще покачивался голый бетонный пол, груды кирпича, прямоугольники неба, заменяющего стены между столбами каркасов.