Бенгт сообщил команде, что для них забронирован отель, за все платят спонсоры, так что все удобства в их распоряжении, пусть высыпаются, а завтра вернутся домой. Игроки спрашивали, где Давид. Бенгт объяснил, что тренер поехал домой, чтобы быть на месте, когда полиция отпустит Кевина.
– А если кто-то из нас тоже захочет поехать домой? – спросил Лит.
– Пожалуйста, решайте сами, – согласился Бенгт. Остаться не захотел никто. Они команда, они вернутся к своему капитану. Новость взорвется в их телефонах ночью, на полпути домой.
Им всем отлично удается буква «л». Когда один говорит «шлюха», другие с готовностью подхватывают.
У себя в комнате, в постели, окруженной клюшками, шайбами и хоккейными свитерами, проснулся младший брат – оттого что в соседней спальне лучшая подруга его сестры разбила компьютер, швырнув его со всей силы об стену.
34
Мира и Петер сидели на низком крыльце. Они не прикасались друг к другу. Петер отчетливо помнил это расстояние между ними. Бывали дни, когда ему казалось, что горе сблизило их, что Мира осталась с ним, хотя он этого и не заслужил, потому что ей больше не с кем разделить утрату.
– Это… я виноват, – шепнул Петер.
Мира решительно покачала головой:
– Не говори так. Это не твоя вина. И не хоккея. Не давай этому гов… не давай… не ищи ему оправданий!
– Его вырастил клуб, Мира. Мой клуб."
"Мира не ответила. Ее кулаки так долго были сжаты, что следы от ногтей будут видны еще не один день.
Как она хочет убить его! Убить Кевина.
Анн-Катрин и Хряк стояли на парковке и ждали, когда вернется с финала автобус с игроками.